Все записи
14:48  /  4.09.20

321просмотр

Её звали Руна

+T -
Поделиться:

В реальной жизни не больше реального, чем в ваших фантазиях, господин Уэллс... И любое повествование должно быть оправдано. По-простому — жизнью… Или, в конце концов, смертью. Что, конечно же, намного сложней. Либо тем и другим одномоментно, ищущими соприкосновения как здесь, так и там. За чертой. Ни больше ни меньше. Иначе — к чему всё?.. Но это, вы поняли, вступление. Слушайте дальше, господа. Как было на самом деле.

...Хм, красивое имя.

Сразу ощутил: что-то не так. Время перетекало из сосуда в сосуд, подчиняясь извечным, его создавшим, законам нестройного бытия. Может, божественным. Может, и нет. Вроде бы перетекало…

Чужая планета. Невозможно контролировать сознание на пике напряжения.

Расслабился — на секунду всего.

Открыл глаза — плен! Чужой, непознанный, ненавистный. Злой.

Хронометр на месте. Прошло четыре часа.

Я без скафандра. Без запаса кислорода. И представляете — дышу! Дышу их воздухом. Чего-чего: но этого просто не могло быть.

Помещение скупое на обстановку: пять на пять, идеально ровные стены, пол, цвет серо-матовый, кровать… Свежий воздух.

Руна, — а так её звали, кого я вдруг услышал внутри себя, — изъяснялась безликим голосом. На чисто русском, без оттенков. Звук шёл отовсюду.

Болтали обо всём: вопрос-ответ — на всевозможные темы. 

День третий 

Вскоре понял, что не хочу есть. Хм-м. Спросил её об этом.

Руна вступала в разговор сразу, без промедления, в любое время суток.

Она откликнулась: все необходимые элементы жизнеобеспечения находятся в воздухе. (Что?! Да ну на фиг.)

За небольшой, в общем-то, период пребывания кое-что изменилось в моём эмпирически странном, затворническом существовании.

Комната заставлена тем, что требовал: стол, лампа, бумага, карандаш. Шкаф с одеждой — да, да! — я уже носил их шмотки.

Зеркало…

«Одежда» — слабо сказано. Это проявлялись чудеса деформации неведомой материи — сам лепил свои наряды.

Электронные игрушки: описывал их, объяснял устройство — и всевозможные приборчики, штучки-дрючки, как и все остальные вещи, — появлялись из ниоткуда. Дверей-то не было.

Игрушек-причиндалов становилось всё больше. Знаете, абсолютно не понимал принцип их действия, — но они, по желанию хозяина, квакали, прыгали, смеялись, плакали, жили…

Справился, кто я для них. Что.

«Ты в плену. Захвачен нами», — «Почему, какого лешего?» — «Планета наша, ты чужой». — «Вы отпустите меня домой?» — «Нет!» — «Почему?» — «Потому что ты — пленник. Навсегда»…

Она отвечала на сотни вопросов.

Иногда казалось, что мне не одиноко. 

День шестой 

Они позволяли абсолютно всё.

Сначала расширил комнату. Фокус оказался несложным — попросил, и помещение увеличилось метров на двадцать вглубь пространства.

Потом комната стала стадионом! Я бегал, гулял, катался на велосипеде. Орал Шаляпиным во всю ивановскую: "Вдоль по Питерской..."

Затем «заказал» тачку.

Изготовил болид из неизвестного твёрдого, но податливого вещества: руль, колёса — всё как надо. Хотя передвигалась ласточка без того и без другого — элементарно парила над поверхностью земли. Помните, как у полусумасшедшего гения Эммета Брауна из древнего кино о будущем?

Далее стал строить чёртов город: дома, трассы, мосты. Рисовал дорожную разметку. Расстояния не были для них проблемой. Каждый день приносил новое знание об их безграничных возможностях. Невероятных, невообразимых. 

Второй месяц 

Вдруг осознал, что говорю с Руной, не открывая рта — мысленно.

«Сразу так мог! — отозвалась она. — Мы все так общаемся», — «А почему не сказала?» — «А ты не интересовался…». — Мне нравился голос Руны.

Я жил в родном посёлке, в своём доме над рекой. Вырастил сад во дворе, такой же, как там…

Вокруг ходили искусственные молчаливые люди, сотворённые на раз: Костя, Серёга, школьные друзья — по памяти лепил лица из чудесного пластилина, не поддающегося разумному объяснению.

«Руна, отчего ко мне никто не приходит? Никто из вас…» — «Мы всё про тебя знаем и видим тебя». — «Но я никого не вижу!» — «Ты сможешь увидеть, когда поймёшь. Когда будешь готов…» 

Третий месяц 

— Руна. Я готов!.. — крикнул в исступлении. В неизбывности.

Ярко, по-летнему светило мною же рождённое солнце. Лёгкие земные облачка плыли в голубом небе, шорохом накрывая назревающую только-только земную травку. Балтийскую вполне. Нехотя, щелчком мог «включить» дождь, грозу, снег. Мог промокнуть до нитки.

Выстраданный, выстроенный по памяти мир был необъясним и необъятен. И тих, и грозен.

За теми горами — Венеция. А по пляжу можно дойти, небыстро, до вашингтонского Белого Дома! — не стал закидывать его далеко.

Атлантику уменьшил до размеров нашего лесного озера в Светлогорске. Но бури там бушевали отнюдь не шуточные. Да.

Создал страну, в которой сносно просуществовал бы уйму времени какой-нибудь литературный персонаж из фантастической подборки, нет проблем.

Но я — действующий офицер российских Военно-космических сил. Полковник, чёрт вас подери!! Я должен что-то сделать. Должен бороться, драться. Обязан вернуться в свой космолёт. Понимаете?

Смешно…

Руна молчит.

Дурак! Они слышат всё, каждое твоё слово.

Нет, я не схожу с ума…

— Руна!

— Да.

— Я готов.

— К чему?

— Встретиться с вами.

— Я так не считаю… — в её речи появились наши, исключительно подлунные мирские обороты.

— Я готов!

— … — Раньше она не делала пауз.

— Руна!

— Ты ещё ничего не понял...

У неё дрожит голос?

Мы никогда не спорили с ней, никогда не ругались.

Спрашивал — она отвечала, она спрашивала…

— Руна, послушай. Я соорудил город, лес, море, страну, знакомый мир не для того, чтобы жить здесь. А чтобы показать вам, — чужим, — какие мы. Какая сила движет нами, нашими чувствами, чаяниями, мыслями. Что Земля и Луна — не простое отражение потока элементарных частиц от поверхности планет: не проекция. А — это Свет, который заставляет души землян дарить солнечное озарение друг другу. От страны к стране. От человека к человеку. Понимаете, мы существуем ради благости и благоденствия других людей, континентов и материков — в этом наше предназначение. В признательной и божественной любви к ближнему. К земле, тебя родившей и воспитавшей. Взрастившей.

— В любви и ни в чём другом! — вдохновенно повторил я.

Затем воодушевлённо говорил что-то ещё. Уже не помню… Руна не прерывала.

Когда я закончил, она сказала:

— Хорошо, человек, мы заходим.