Все записи
08:59  /  10.09.20

352просмотра

«‎Познать политику через эротику»‎. Р.Богословский — Токката и фуга — Изд-во «Городец»

+T -
Поделиться:

Писатель Роман Богословский выпустил очередной шок-шедевр — повесть «Токката и фуга».

Как можно в одной повести собрать такой букет? Александр Дугин, Кончита Вурст, Михаил Круг, Стинг, Квентин Тарантино. Это какой-то литературный «Сержант Пеппер» получился. Но это картинки на поверхности. А что же внутри? А внутри — расщепление сознания, солнечный удар в темечко. Кровь, пот и слезы.

Главный герой новой вещи Богословского не просто маньяк, он маньяк в кубе, абсолютно больной сукин сын. То, что он вытворяет на протяжении всей книги — совершенно немыслимо. Но то, что открывается читателю в конце — совсем уже за гранью всех человеческих представлений даже о зле и разврате. Не буду спойлерить. Это нужно читать, поминутно вытирая капли холодного пота со лба. В общем, Тарантино появляется в повести совсем не случайно.

В прозе Богословского встречаются разные по степени концентрации ужаса и секса сцены. Над ними можно смеяться, можно возбуждаться или испытывать от них приступ тошноты, особенно в романах «Трубач у врат зари» и «Зачем ты пришла?» такого хватает. Но тут он превзошел самого себя: неважно, что именно вытворяют с усатой артисткой Кончитой Вурст в закрытом турецком отеле. Важно, что это происходит на глазах у всех его постояльцев и персонала. И это снова лишь часть целого. Дальше в повествовании появляется философ-традиционалист Александр Дугин, портрет которого подвергается почти ритуальным издевательствам. И это даёт эффект страшного, но весёлого кинофильма. Что-то в духе хулигана Кена Рассела.

И далее. Богословский доводит борьбу либералов и почвенников до высшей точки напряженности и абсурда. Подает политическое через эротическое, окончательно сталкивает два мощнейших эгрегора — либералов и ватников. Вероятно, в надежде на то, что они, наконец, рассыплются в прах, а на обломках засияет что-то новое?

Но я уверен, литератор сполна получит и от демократов, и от традиционалистов. Слишком смело, слишком все на рожон, слишком по-есенински. Имена и фамилии героев надо было изменить — это как минимум. Был бы хотя б какой-то шанс потом отмазаться… В этой связи вспоминается первая повесть, с которой вышел Богословский к читателю — «Мешанина». Писатель Владимир Козлов тогда написал о ней: «Многие себя узнают и вряд ли обрадуются». А здесь, выходит, не то что узнают себя — здесь они и есть, живые, подлинные, под своими именами. Рисковый парень Роман Богословский. И рисковый издатель Вадим Левенталь.

Эта вещь вне сомнений что-то кому-то переломит. Будет ли это хребет современной прозы, сознание читателей и критиков? Или агенты Дугина, Кончиты, а то и владельцев турецких вип-отелей сломают ноги автору повести в темном переулке — время покажет, а мы, если что, расскажем.