Все записи
18:20  /  8.03.21

283просмотра

Хипповская весна: рок-н-ролл и любовь. Всех девушек с праздничком!

+T -
Поделиться:

Так получилось, что стилистика статей «прилипла» ко мне некоей советской, эсэсэсэровской стороной. Как бутерброд, бывает, — маслом в пол, знаете? То есть тексты будто бы проецируют наше далёкое (конечно же, светлое!) прошлое — в день сегодняшний. Ну, я и не против, в общем-то. Пусть.

Пусть старики улыбнутся воспоминаниям. А молодёжь — лишний раз услышит про «странное» бытие своих родителей. Критично, одобрительно — не суть. Ведь врать смысла нет. А зачем? Ну, а приписать-пришпандорить что-нибудь необычайное, весёлое — всегда пожалуйста.

Так и здесь…

40 лет назад, как раз в похожие солнечно-весенние дни 1981 года, в преддверии международного женского праздника: открылось невиданное для СССР чудо — питерский рок-клуб.

После чего рок-панк движуха покатила андреевским локомотивом вдаль — по необъятным просторам нашей великой социалистической Родины. (Пусть и под неусыпным призором КГБ, неважно.)

Звеня на поворотах чистым серебром гитарных струн. Гремя фирменными фуззами-урчалками. Крича страшным западным рыком так, что соседи сходили нафиг с ума: думали, землетрясение.

Ведь что такое весенний Питер? Э-эх, ребята...

Пахнущая вешним дыханием Невы столица Севера — уже почти (почти!) оголившиеся до краёв деффчонки. Несмотря на неуспокаивающийся остро-колючий норд-ост с Балтики.

Это — копеечное пиво в «Пушкаре» или «Жигулях»: «…а что с нами будет через неделю, ведает только Аллах», — хрипел Шевчук в кинчевской песне «Всё это рок-н-ролл». Вожделенное (с огромными очередями) пойло, разбавляемое, само собой, водкой. Иначе деньги на ветер.

Это — прогулки на въяве потеплевшем воздухе до поздней, продувающей насквозь ночи и… «Мосты, блин, развели! Оставайся у меня». — Поняли, почему в граде достопочтимого Петра рождаемость выше, чем в Первопрестольной?..

Пушкин, Баратынский и Бродский. БГ и «Секрет». «Странные игры» с братьями Сологубами. Майк с «Зоопарком». Курёхин с «Механикой». И Цой…

Кстати, Цой любил повторять, глядя на беспробудно «кочегарное» пьянство корешей: «Вы никогда не станете настоящими рок-звёздами, если будете столько бухать!» — И он таки реально стал real-яркой рок-звездой на небосводе СССР. В отличие от бывших закадычных братанов. Которые до сих пор регулярно квасят портвешок-«777» за его светло-вечную незабвенную память. За нашу юность: «Back in the USSR».

Скажем, я (простой советский спекулянт), бесспорно, не перший цоевский приятель. Встречался с ним всего лишь пару раз на дружеских посиделках-попойках. Как правило, у знаменитого ленинградского битломана, ленноноведа Коли Васина.

Тем не мене атмосферу счастья, свободы(!) и бескрайнего творческого духа запомнил навек.

Весёлая бесшабашная, к тому же бесстрашная девчонка Джоан Стингрей как раз тогда собирала материал для американского диска-двойника «Красная волна», — чтобы вывезти потом тайком на Запад. Вслед чему фирма «Мелодия», встрепенувшись от эстрадно-пыльного, по уши всех доставшего лещенско-кобзоно-толкуновского застоя («носики-курносики сопят»), стала выпускать молодые перспективные команды: «Аквариум», «Кино», «Странные игры», сверхпопулярную «Алису». 

Да, то была примечательная весна 1981 года… 

Совсем скоро не станет бессрочно «любимого, дорогого…»: «Сиськи-масиськи»; «Дорогие товарищи империалисты!»

Буквально завтра небольшие соборные улочки вкруг Исаакия заполонят грубо-кожаные скрипучие косухи. Дикие панковские «секспистольские» причёски. Блестяще-звенящие хулиганские цепи. Индейская боевая расцветка, пирсинг. Сплошным потоком жёсткий зловещий мат…

По углам и притолокам будут сидеть неопрятные волосатики-гитаристы: по щиколотки грязные от урчащих повсюду ледяных ручьёв. Избавляющихся от прошлогоднего уже, ненужного снега.

И будут петь и горланить, и стонать и выть — о настоящих, действительно сто́ящих в сей «пропащей» житухе вещах: о сексе, любви, неведомой голливудской удаче. И безусловно, Свободе. Только Свободе.

Ото всего и всех. От надоевше-сервильного, приторно-мерзкого душка́, пропитавшего социум. Людей, напрочь замурованных за проклятым железным занавесом. До скончания дней.

И это было началом. Было избавлением.

Мы тогда ещё плохо понимали, от чего хотели в итоге «освободиться». Но то, что это необходимо прямо здесь и сейчас — осознавали точно. Стопро, пацаны.

Ведь с нами была… музыка. Роллинги. Битлы. Slade. The Doors, Motorhead. Дженис Джоплин. Пинки. Питерский «Сайгон». Московский «Психодром». Киевский «Андреевский спуск». И — вечно хипповая весна. С беззаботными ромашками-цветами и — любовью. С надеждой и мечтами о скором прекрасном грядущем времени перемен. 

И проходили дни… 

Мосты поднимали тяжёлое серое небо — ввысь. И весна брала всё сразу: всласть. Неутомимым объятием «дворцовых» просторов — вмиг.

Как берёт она извека, — чуть затихая в страхе беспечно-кованной чугунной ночи. Слыша цоканье-топот булыжной мостовой из ниоткуда: это скачет Медный всадник, тс-с-с. Не попадись ему, паря, на глаза!

Правда, мечты порой не сбывались, увы. Но…

Уже появились новые люди — наши милые дети.

И рано встающее солнце весомо удлинившимся днём для них точно такое же, как было для несведущих когда-то — нас. Неизведанное. Яркое. Наверняка волшебное: как чудо. (Навроде открытия сорок лет назад советского рок-клуба.)

И знаете, мне нечего сказать взрослой уже дочери, недавней школьнице. С кем-то за руку исчезающей во вскипающем с утренне-тёплого асфальта невско-мартовском тумане. Навстречу неизведанному пока (пока!) счастью. Ведь у каждого поколения счастье — своё. И только своё.

И у новых людей, бывшей нашей «розовой» ушасто-мордастой малышни, — свои ритмы, аккорды, танцы. Неведомые старым нам — кумиры. Чаяния и надежды. Вера. Свобода.

С праздником, дорогие мои веснушчатые девушки из незабываемых далёких 80-х, 90-х…

Целую вас отчаянно. Желаю безмерно крепкого здоровья. И — непременно солнечной удачи: в лёгком воздушном платьице «из снов» — в модный голубой горошек.

Ведь в России надо жить долго. Дабы лицезреть, наконец, то, — о чём мы с вами прекраснодушно-ласково мечтали под колоннами могучего Исаакия. У подножия московского, казанского кремлей. На ступеньках под иконами Владимирского собора в Киеве. На берегу Исети в центре Свердловска. Под берлинской стеной. Кажущейся вовек нерушимой, неподвижной — грозной.

Под звуки «Наутилуса» и «Кино». Тогда… Под радугой жёлтых призрачных видений. Тогда…

Когда всё ещё было только впереди.

МК

Комментировать Всего 1 комментарий

А ведь и сегодня, 40 лет спустя, в Первопрестольной на углу Патриарших стоит мальчик и лабает коченеющими от весенних морозов пальцами Цоевскую «Весну»...

Веснааа... Я не могу сидеть дома

Веснааа... Я опять иду гулять...

Новое неизведанное счастье зарождается под проверенные временем аккорды.

Эту реплику поддерживают: Игорь Попов, Светлана Горченко