Все записи
14:18  /  23.04.20

1339просмотров

А что же с теми, кто сильно болен, но не COVID-19? Как спасаются «хроники» и «острые» пациенты, когда госбольницы стремительно перепрофилируются под коронавирус

+T -
Поделиться:

Здравствуйте!

Меня зовут Олег Юрьевич Серебрянский, я руководитель частной клиники со своим стационаром в Москве. Основная её специализация — онкология, а также другие тяжёлые хронические заболевания.

Практически все наши пациенты – в группе риска по COVID-19. Коронавирус может стать для них ещё и косвенной угрозой. В большинстве лечебных учреждений отложены на неопределённое послекарантинное будущее плановые операции и лечение. Многие больницы перепрофилированы под лечение коронавирусной инфекции, бригады скорой помощи заняты перевозкой больных с внебольничными пневмониями, и в целом – пациенты разделились на «ковидных» и всех остальных.

Звучит неприятно, и хочется завести привычную русскому уху песню о плачевном состоянии нашей медицины. Но реальность – сложнее и не так однозначна.

 

Пик в России ещё не пройден, впереди врачей и пациентов ждут новые испытания. Но уже сейчас ясно, что при всех вопросах к нашему здравоохранению, к эпидемии коронавируса мы оказались готовы лучше многих европейских стран, Израиля и США – учитывая ограниченные ресурсы.

Обывателю, не посвящённому в детали, этого не видно: у него угол зрения смещён под влиянием естественной в этой ситуации тревоги и разнонаправленных мнений СМИ.

Мне же, как профессионалу в медицинской сфере, хочется снять шляпу перед коллегами: те мероприятия, которые проводит мэрия Москвы и департамент здравоохранения – по борьбе с коронавирусом, по предотвращению паники, по изоляции всех подтверждённых инфицированных – беспрецедентны. 

Учитывая, сколько заболевших ввезли из 72 стран уже после объявления режима самоизоляции и закрытия границ (и до сих пор ввозят по 400-500 человек в день) – даже при такой эпидемической нагрузке город не закрыт окончательно, жизнь в нем не остановилась. Это стоит очень больших усилий.

Для борьбы с COVID-19 перепрофилированы десятки лечебных учреждений, закрытые ранее роддома, больницы, находившиеся на реконструкции. Не возрождены, пожалуй, только медсанчасти при заводах, закрытые ещё 15-20 лет назад.

За месяц построен инфекционный стационар на 900 коек в Новой Москве, в Голохвастово, – не временный полевой госпиталь, как в Китае, которым мы все недавно восхищались, а капитальный комплекс, который сможет прослужить десятки лет.

Однако, уже сейчас больных приходится вывозить в Дмитров, Яхрому и даже Тверь. Из 62 700 заболевших в России, 34 000 – в Москве. Все койко-места, которые спешно привели в «боевую готовность», уже заполнены внебольничными пневмониями. Это при том, что лёгкие формы – без дыхательной недостаточности, с субфебрилитетом (температурой ниже 38°C) – лечат в амбулаторно-поликлиническом порядке, не везут в больницу.

Таковы последствия индивидуальной безответственности каждого, кто не признавал необходимости самоизоляции. Заразились сами, подвергли опасности других, а теперь кричат: «Доктора мне, доктора!».

Но даже при этом в России удаётся сохранять крайне низкий уровень летальности. Примечание. Летальность – не то же, что смертность. Летальность – доля умерших среди тех, у кого уже определён исход данного заболевания: выздоровление или смерть. Смертность – процент умерших от данной болезни в общей численности некоторой популяции. По общемировым данным, этот показатель равен 20,4%. Если следить по законченным клиническим случаям, в мире от COVID-19 сейчас умирает каждый 5-й: 183 500 смертей, 714 200 выздоровлений. У нас в стране пока летальность в 2 раза ниже: 10,2%.

Но это не повод считать себя в безопасности – напротив! Соблюдать режим самоизоляции стоит именно для того, чтобы не ухудшить этот российский показатель до общемирового.

 

Онкопациентов продолжат лечить, но уже через 2 недели это может стать труднее. В Российском Онкологическом Научном Центре им. Блохина в связи с пандемией закрыта часть этажей. Причины разные – и предписания главного санитарного врача Москвы, и случаи заболевания сотрудников.

Те, кто собирался лететь на лечение за границу – в Израиль, Германию, и т.п., – спасаются тем, что существует телемедицина, а львиную долю необходимой медицинской помощи и лекарственных препаратов, используемых в международных протоколах лечения, пока можно получить в Москве. Пока.

У нас пока нет взрывного роста обращаемости пациентов, которым не могут оказать помощь в государственных онкоцентрах, как должны были. Но некоторая тенденция намечается. Окончательно судить будем через неделю-две – когда наступит пик.

Всех интересует вопрос – что делать дальше и когда это закончится?

Прогнозы о сроках продления карантинизации, о том, когда снимут ограничения – сейчас немногим точнее гадания на кофейной гуще. Ни одна страна не откроет границы при малейшем риске притока инфицированных.

Китай, хотя снял большинство внутренних ограничений, оставил внешние: там сейчас выявляют около 50 новых случаев в день, и большинство из них – завозные.

У Аэрофлота авиабилеты не продаются до августа. Те, что проданы – требуют возврата.

Дональд Трамп, ссылаясь на прогнозы Morgan Stanley, предрекает вторую волну эпидемии, которая продлится с сентября 2020 до марта 2021.

Так что, питая надежду на лучшее, готовиться стоит к тому, что эпидемия затянется.

Сценарии, даже без провокативных «Мы все умрём!» – довольно пессимистичны. Посмотрим правде в глаза: помимо смертей, прямо ассоциированных с COVID-19, эпидемия косвенно приводит ещё и к росту общего уровня смертности.

Институт исследований  качества и эффективности здравоохранения IQWIG проанализировал структуру смертности в разных регионах Италии. Суммарная смертность от всех причин, включая коронавирус, оказалась от 4,5 до 10 раз больше по сравнению со средней ожидаемой на основании данных предыдущих лет – начиная с февраля.

С чем это связано? С несвоевременным оказанием помощи при острых состояниях, требующих неотложного вмешательства. Тот же острый живот аппендицит, который может случиться в любом возрасте, перекрут кисты яичника у женщин, панкреатит, инфаркт, инсульт и т.д. Если бы в реанимациях были свободные койки – пациенты бы получили лечение и выжили. Во время эпидемии лишних коек в реанимации не оказывается.

К России это так же применимо – как и к большинству стран, наиболее затронутых эпидемией. Больной с инсультом уже сейчас рискует сменить 4 больницы за 3 дня – потому что волна эпидемии смывает с реанимационных коек тех, кто ещё может дышать самостоятельно.

Частные клиники в этом случае – не смогут стать спасением для многих. Таких клиник, как наша, у которых есть свой стационар – среди «частников» очень мало. Второго марта к Алексею Ивановичу Хрипуну (руководителю Департамента здравоохранения.  – Прим. ред.) были вызваны руководители 52 частных лечебных учреждений со стационарной базы. И суммарно наш коечный фонд оказался меньше, чем один корпус ГКБ №15. И большинство небольших частных стационаров просто не приспособлены для «потоковой» госпитализации, которая необходима при перепрофилировании больницы под COVID-19 – очень малое количество коек, у всех разная техническая оснащённость – под свои узконаправленные задачи.

В начале апреля всё же был открыт для приёма пациентов с коронавирусом один из частных стационаров в Отрадном, на 100 коек (из них 30 – реанимационных). За сутки они полностью заполнились: госпитализировали 107 пациентов. Сразу же в реанимацию поместили 28 человек, 2 из них скончались в течение первых суток. Ещё один подходящий госпиталь смогли развернуть на базе частной клиники в Лапино. Других удачных экспериментов нет.

«Частники», скорее, могут помочь избежать такого резкого всплеска смертности, как в Италии – оказав помощь тем, кто нуждается в ней НЕ по причине COVID-19.

У нас в клинике норматив госпитализаций в стационар – 1 500 в год. Это около 125 человек в месяц. Если мы мобилизуемся и максимально увеличим оборачиваемость коек, то это число может увеличиться на 30, возможно – на 40% – к этому мы готовы.

Мы полностью поддерживаем вводимые санитарно-эпидемиологические меры, а, по возможности, стараемся идти на 2 шага впереди. Так, распоряжение Департамента здравоохранения, по которому всех пациентов и посетителей лечебных учреждений нужно одевать в маски и индивидуальные халаты, подписано 14 апреля. Мы это делаем с 25 марта. Постоянно обмениваемся опытом с коллегами из очагов эпидемии – и в Москве, и в мире.

Переносим значительную часть приёмов в онлайн: консультируем пациентов по видеосвязи, просматриваем их результаты обследований в электронном виде – благо, телемедицина для нас давно не новшество, и под неё есть все условия.

Организовали бесплатную службу онкологической помощи пациентам и их близким – дистанционно отвечаем на вопросы всех, кому нужна консультация онколога, но рисковать здоровьем и лично ехать в больницу во время эпидемии пока не оправданно опасно. Это и те, у кого пока есть только подозрения на рак; кому необходимо второе мнение онколога; у кого онкологический диагноз поставлен близкому человеку; кого карантин застал в другом регионе или даже стране.

Они присылают свои выписки, результаты обследований на электронную почту, наши врачи отвечают. Либо записываем людей на консультации по видеосвязи.

Всё по максиме «делай что должно, и будь что будет».

Власти стараются найти хрупкий баланс между вредом и пользой от карантина – между тем, чтобы не парализовать экономику и притормозить развитие эпидемии. И в условиях нашей страны, наших ресурсов и нашего населения – неплохо справляются, как видно из статистики.

Врачи любой специальности делают максимум возможного на своих местах.

От людей же требуется немного терпения и сознательности. Оставайтесь дома!