Все записи
11:23  /  30.10.19

800просмотров

Что хорошего, когда все плохо

+T -
Поделиться:

Многие мои друзья ищут способ эмигрировать. И даже те, кто не собирается уезжать, готовят запасной аэродром. Учат языки, ищут востребованные за границей специальности для себя и детей. Свободные мальчики и девочки всерьёз рассматривают вариант "не брак, а средство передвижения".

Знакомые евреи, кто не сделал этого раньше, учат иврит и репатриируются хотя бы временно, ради паспорта. В консульстве государства Израиль - стабильно большие очереди. 

В общем, некоторая часть страны не то, чтобы не ждёт от будущего ничего хорошего, но точно опасается, что станет сильно хуже и ищет пути отхода. 

И потому я попробую рассказать, что же у нас всё-таки неплохо, в какой сфере я наблюдаю явный и очевидный прогресс и развитие. Причём, и дело это хорошее, и прогресс идёт в правильную сторон.

Речь о благотворительности и вообще не политической общественной активности. Возможности для политических преобразований в России серьёзно затруднены, а вот улучшать мир путём служения ближнему государство почти не препятствует. Более того, правовое регулирование в этой сфере сильно запаздывает, что создаёт уникальную для современной России ситуацию почти полной вольницы. Благотворительностью в России заниматься куда проще, чем бизнесом, почётнее, чем просто работать, и безопаснее, чем ходить на пикеты и демонстрации.  

К тому же политическая работа или правозащита требуют специальных навыков и значительных ресурсов, а помощью ближнему можно заниматься вообще ничего не умея, будучи слабым и нерешительным человеком, не обладая никаким богатством или особыми навыками.

Я в благотворительном секторе десять лет и вижу как он изменился, в том числе, финансово. В 2010 году "Российский фонд помощи", он же Русфонд, собрал 277 миллионов рублей пожертвований, и это казалось отличным результатом. 

В 2019 году, который ещё не кончился, Русфонду уже пожертвовали миллиард сто миллионов рублей, примерно вчетверо перекрыв результат 2010 года. И это не просто казус одного, суперуспешного фонда. Обороты благотворительного сектора в целом выросли в десятки раз. 

Даже церковная благотворительность, людям внешним почти невидимая в силу разделённости информационных потоков, выросла и подтянулась настолько, что её признал даже такой антиклерикал, как Артемий Лебедев. 

Собственно, если кого-то интересуют цифры, то они есть в исследовании фонда CAF. Оттуда можно будет узнать, насколько поднялась Россия в рейтинге благотворительности (спойлер: не сильно), а также насколько больше процентов россиян начали помогать незнакомым людям по сравнению с прошлыми годами (спойлер: а вот тут всё гораздо лучше)

Кроме того, значительно выросло и качество благотворительных проектов. Когда мы начинали, о системной работе не то, чтобы никто не задумывался - просто адресная помощь была повсеместна и вездесуща. Сбор средств на помощь Паше Митичкину (200 тысяч евро, пересадка лёгких за границей) в 2012 году был большим событием, особым случаем. 

Теперь же "Дом с маяком" открывает в Москве детский хоспис (по сути благотворительную больницу, содержание которой обходится в примерно такую же сумму в месяц), фонд "Подари Жизнь" перестраивает и обустраивает целое отделение больницы в Екатеринбурге, а Русфонд создал за последние шесть лет буквально из ничего Национальный регистр доноров костного мозга им.Васи Перевощикова. Обошлось это примерно в 800 миллионов рублей - примерно три танка типа "Армата" или полтора вертолёта "Чёрная Акула".

Вообще на примере регистра удобно показать "что мы можем". Вот смотрите. 

Для справки, если кто не знает. При целом ряде заболеваний, прежде всего при лейкозе (он же рак крови) у человека возникают проблемы с выработкой клеток крови, а кровь - орган критично важный. И если не заменить клетки костного мозга, вырабатывающие кровь, на донорские, смерть, и весьма мучительная, практически неотвратима. Но донорские клетки должны быть генетически очень близки к клеткам пациента, подобные совпадения редки. И даже клетки близких родственников не всегда подходят. Поэтому регистр потенциальных доноров составляется заранее - добровольцы, готовые однажды спасти жизнь, сдают кровь на специальный анализ, типирование, заранее. Из тысячи потенциальных доноров костного мозга реально отдают свой костный мозг максимум четверо. 

Я донором костного мозга стал летом 2019 года и могу засвидетельствовать: это не больно, не страшно, не стоит денег и окупается огромной поддержкой и сознанием того, что сделал нечто очень хорошее. 

Регистр не стоил ни копейки бюджетных денег, ибо был напрямую профинансирован гражданами. Наоборот, он постоянно эти деньги экономит. Не было бы регистра - всё, что было сделано Русфондом, пришлось бы делать государству, ибо оно гарантирует своим гражданам право на жизнь, а трансплантация костного мозга - спасающая жизни операция. 

Регистр – это горизонтальная структура, он не потребовал  от государства организационных усилий, создания особых условий или льгот – закон о регистре доноров костного мозга не принят до сих пор, а тот, который обсуждается во властных кабинетах, опыт Русфонда попросту игнорирует. 

Регистр представляет собой пример самоорганизации людей - в него вступают сразу рабочими коллективами или даже целыми сёлами. По сути это высокотехнологичный научно-исследовательский стартап, доступный каждому жителю России, бесплатный для пациентов. Более того, именно регистр имени Васи Перевощикова привёз в России современные методы типирования. 

Эти технологии дешевле используемых государственными регистрами.  

В регистре сейчас 28 тысяч человек. Когда я начинал писать эту статью два дня назад их было на триста человек меньше. Рекрутингом новых доноров тоже занимаются люди, не получающие зарплату от государства. В планах за шесть-семь лет достигнуть минимальных необходимых показателей в 400 тысяч потенциальных доноров. Планы вполне реальны - если посмотреть на достигнутые результаты. 

И всё бы хорошо, но нельзя закончить текст на одной только мажорной ноте. В 2018 году в России провели примерно 1700 трансплантаций костного мозга, и этого мало, нужно больше. И государство будет создавать федеральный регистр доноров костного мозга, и на это планируется потратить целый миллиард рублей в год. Но по непонятным причинам вся эта активность проходит так, словно не существует ни Русфонда, ни его регистра, ни привезённых в страну технологий, ни спасённых жизней. 

Хотя этот опыт, будь он востребован, сохранил бы ещё больше государственных денег. 

В фонде посчитали: «Стоимость включения одного донора у Русфонда – 9,6 тыс. руб., у Минздрава – 27,6 тыс. руб. На освоение NGS-метода Русфонду надо 3 месяца – Минздраву 30. На создание базы в 360 тыс. доноров (так в версии Минздрава!) Русфонду надо 6 лет и 3,46 млрд. руб. – Минздраву 10 лет и 6,48 млрд руб.», и эти цифры никто и не смог оспорить. Люди могут больше, чем государство. Но это не новость.