Все записи
17:13  /  21.12.20

124просмотра

Книга о вреде самообмана: «Падальщик» Елены Кондратьевой

+T -
Поделиться:

«Когда не получается найти занятие по душе, остается лишь одно — думать». Эти слова Евгения, главного героя произведения Елены Кондратьевой, предвещают его удивительную способность к откровенной рефлексии, которую прекрасно показывает нам автор.

Жизненный путь героя не устлан розами: когда мы впервые встречаемся с ним, он находится на самом дне жизни. У него нет денег, нет работы, нет даже дома. У него всего двое друзей. И он без прикрас рассказывает о своем отношении к этой ситуации: «Я не чувствовал себя живым, жизнь казалась какой-то безвкусной и иногда даже горчила». Но еще он уверен в том, что такое положение дел не изменить: жалкий оборванец не способен пройти ни одно собеседование, а без работы никогда не появятся деньги на дальнейшие изменения.

У такой бескомпромиссной откровенности есть и обратная сторона: она оборачивается полной безжалостностью. Евгений не жалеет ни себя, ни других. Он говорит: «Мы живем так, как хотим, достигаем того, на что способны. И пока такие неудачники, как я, плачутся в чужую жилетку и сетуют на судьбу и родителей, другие завоевывают мир». Невольно напрашивается параллель с Раскольниковым: и тот, и другой — студенты, недоучившиеся по схожим причинам. И тот, и другой так или иначе делят людей на «тварей дрожащих» и «право имеющих». Только Родион Раскольников проверяет себя убийством процентщицы, а Евгений не нуждается в подобной проверке. Под влиянием обстоятельств и людей, показывающих ему, что он может жить по-другому, не слишком сильно напрягаясь для этого, Евгений становится убежден в том, что он и так «имеет право». По умолчанию. И это приводит к серьезным последствиям.

И как раз с этого момента он утрачивает способность (или желание) откровенно анализировать свои действия. Автор подчеркивает это динамикой сюжета: сразу после сцены убийства следующая глава начинается описанием наладившейся сытой жизни Евгения. «Я даже не думал, что я совершал в тот момент, я будто бы делал то, что должен был сделать», — вот и все его отношение к убийству.

И вот тогда, когда он перестает быть откровенным с самим собой, все начинает идти по-настоящему наперекосяк. Он вроде бы только-только обретает долгожданную любовь, как не просто теряет ее — ее, возможно, и вовсе никогда не было. Его жизнь, так или иначе, кончена. И в том, как выпукло и закономерно это показано, — мастерство автора.