Все записи
17:37  /  27.06.20

1513просмотров

Моя деревня

+T -
Поделиться:

 

Когда кто-нибудь из нынешних любителей деревенской жизни, которая - в моде, выстроивших себе домищи с саунами и гаражами для иномарок, говорит мне: "поехал в свою деревню",  я вспоминаю свою деревню. У исконных рядовых деревенщин деревня - это изба разной степени запачканности, покосившаяся и отхлестанная дождями до бесцветной серости, мухи на окнах, занавесках, клейких подвешенных всюду лентах и всем съедобном, вездеприсущий запах навоза и удобства на улице. Баня по субботам и рукомойник с затычкой и водой из колодца. Помню, как кусок мыла у таких рукомойников лежал годами - не потому, что им не пользовались, а потому, что он в холодной воде не мылился. Так и лежал, постепенно трескаясь и покрываясь присыхавшей на нем, холодном и твердом, как камень, грязькой.

Моя семья - родом из такой деревни. В детстве каждое лето я проводила хотя бы месяц в деревне у бабушки с дедушкой.

Все, кто подолгу живал в деревне летом, знают неведомое горожанину удовольствие  житья в доме нараспашку: как только загорается заря, дверь в дом распахивается и уже не закрывается до поздней ночи, как тропа к муравейнику, взад-вперед беспрестанной хозяйственной деятельности. Kорова - на выпас, куры - во двор, взрослые - по хозяйству - процедить только что сдоенное молоко, накормить кур, гусей и уток, пока те не ушли на пруд барахтаться на мутном мелководье и копаться в иле, спасаясь от полуденной жары; а там, глядишь, солнце уже высоко, тени подползают под ноги и пора будить, наконец, городскую, приехавшую на каникулы, соню.

Мои деревенские утра начинались с малины. От порога налево, в глубину сада, у самой изгороди. Я эту тропинку смогу и сейчас пройти с закрытыми глазами. Я ее знаю наизусть. Я помню на ощупь, где я, наконец, наткнусь на малиновые кусты - следом за смородиной с пахучими листьями, из которых заваривали чай, около колючего, ревнивого, обиженного невниманием, крыжовника. Все семейство оставляло мне поспевшую за предыдущий день на объеденных дочиста вчерашним утром кустах малину. И каждый день на кустах была новая россыпь ягод всех оттенков зари: бледно-малиновая - на завтра, и темная, набухшая, наполовину сползшая со стебля под собственной тяжестью - на сейчас. Ягода малина, уже согретая предполуденным солнцем, нежная и теплая, шероховатая, как шелковичная гусеница, с такими же, как у гусеницы, волосиками. И в тени - веселая зелень зубчатых листьев с еще не просохшими сверкающими каплями утренней росы. Как цветы в хрустале к завтраку аристократа. С этих кустов я впитала в себя привычку к вольному выпасу на всю оставшуюся жизнь: я до сих пор терпеть не могу, когда мне портят ягоду, посыпав сахаром и поставив в холодильник "остудить".

После завтрака кашей с густым пенящимся молоком на меня надевали панаму и выпроваживали гулять. Дом стоял в конце деревни. В сторону деревни меня не тянуло - там были хозяйственные заботы, непонятные мне разговоры и прочие скучные дела. В сторону деревни интересного было только пруд. Но в полдень он был оккупирован домашней опасной птицей - утками и гусями. Я уже по опыту знала, что и те и другие здорово умеют щипаться. А гуси еще и очень страшно шипели. В другую сторону от дома, насколько хватало глаза, лежала вольная оренбургская казачья степь. В полдень единственного живого в прожженной солнцем степи было висевшее над ней оглушительное стрекотание сверчков.

Я брела по иссушенной солнцем хрустящей под ногами траве пока деревня не скрывалась из виду. Пока я не оставалась одна на всем свете. Вокруг была только степь. Надо мной было только небо. Я ложилась на горячую землю и вытягивала к небу конечности, путешествуя по облакам на четвереньках. Утомившись, сбрасывала конечности обратно на землю и предавалась своему любимому занятию - наблюдала облака в меняющейся голубизне неба и нюхала степь, растирая попавшиеся в горсть стебли. Никогда в жизни я не забуду белой пушистости облаков в моем раз и навсегда небе и терпкого, горького запаха полыни, висевшего в дрожащем знойном мареве, въевшегося в мои ноздри, мои легкие, мою кожу.

От той полыни в степи - много верст и много лет. C тех пор я узнала и полюбила много других запахов: лавандовых полей на юге Франции, цветущих холмов Тосканы, карибских джунглей и океана на экваторе, запах мадагаскарской ванили и индийского сантала... Но до сих пор, если вдруг, откуда не возьмись, донесется до меня горький запах полыни, глаза заволакивает давней голубизной и охватывает на миг такое же мимолетное как запах, который его принес, ощущение безграничного счастья, которое в детстве всеприсуще и не имеет ни причины, ни начала, ни конца.

 

Из того же сборника:

Автопортрет

О "привязаться"

Гороскоп

Деревянная плошка

Сон

Новый Пигмалион

Стрекоза над одуванчиками

Правда о вранье