Все записи
МОЙ ВЫБОР 00:22  /  22.10.20

680просмотров

Шляпа. Рассказ

+T -
Поделиться:

Однажды он понял, что ничего уже от себя не ждет, и решил отметить это событие - купить себе подарок. Он выбрал шляпу оттенка серости, который присудил своей посредственности.

Шляпа села на голову как родная, как будто она его только и ждала. Цвет был даже красивый. Не темный, не слишком светлый, comme il faut. И не выделялся в толпе. Как и он сам. Под шляпой ему стало уютно. Поля шляпы очертили барьер между ним и миром. То есть барьер был всегда, но впервые он образовался с его стороны, а не со стороны мира. Это было приятно. Он почувствовал себя сильным и мужественным. Каким всегда хотел.

Он решил прогуляться. Зашел в парк. Присел не на безликую общую скамью, как обычно, а на отдельный стульчик. Выбрал пошире, с подлокотниками. Как положено солидному человеку, у которого есть шляпа. Уселся, закинув ногу на ногу, как он однажды видел, а руки сложил на коленях, как сам придумал. Было хорошо. Солнышко пригревало с последней лаской, слегка, ненавязчиво, очень тепло и приятно. Он поднял к нему лицо, запустив солнце под шляпу, и зажмурился, как кот. Открыл ослепшие глаза в зеленые пятна, долго смотрел, не моргая, как они растворяются. Пятна рассеялись, и все сделалось опять золотым от солнца. В который раз он подумал, какая волшебная вещь - свет. Самая красивая вещь на свете. Все оттенки и игры теней, графика контрастов, цвета радуги, искры на воде, сверкания сокровищ мира, голубое небо и сияние звезд, все это - свет.

Он втянул в себя, гурмански и жадно, уже отчетливо осенний воздух - запах опавших листьев и морозной свежести. Он всегда его любил. В нем есть сладострастие того, что еще есть и ностальгия того, что уже прошло. "Прощальная краса". Чем онo прощальнее, тем больше нам хочется на прощание. Всего всегда больше всего хочется уже на пороге, особенно, когда не уверен, что вернешься. Как отъезд из отпуска. В юности ему всегда было тяжело отрываться от любимого им моря. Всякий раз, в последний день он плавал в нем до изнеможения, стараясь утонуть и превратиться в дельфина, что ли.

Прохожие не обращали на него внимания. Он был "господин в шляпе". Ему стало хорошо. "Господин в шляпе", почему бы и нет. Все тело его расслабилось от облегчения. Ничего больше из себя не выжимать, ни над чем не ломать голову, не засовывать в стол бесконечные неудавшиеся листы. Он - господин в шляпе. Он улыбнулся под шляпой. Когда он в последний раз улыбался? Когда редактор ему сказал, что книга понравилась, он передал ее главному и ждет положительного ответа. Когда же это было? Года ... назад. Почему он не купил себе шляпы сразу после?

Он опустил глаза на свои лежащие на коленях руки. Детские. Маленькие, худые и в цыпках, с слишком натянутой сухой кожей, слегка потрескавшейся на косточках. Он их слишком много и часто мыл. Все эти деловые безличные рукопожатия, все эти кассиры в магазинах, трогающие его покупки. Чем человек ему был неприятнее, тем дольше он отмывал от него руки и купленную вещь. Руки выглядели жалко. Не соответствовали шляпе. "Нужно купить перчатки", - подумал он.

В том же солидном магазине на большом бульваре был широкий выбор перчаток всех цветов, один из которых был точь в точь цвета шляпы. Он их надел тут же, выйдя из магазина, хотя было не холодно. В перчатках стало еще лучше. Это было правильное добавление к шляпе. Доспех. Броня. Именно там, где нужно. Он не хотел себе в лицо навязчивых фамильярных взглядов, каждый из которых вопрошал с настырной жестокостью, кто он такой, и он не хотел рукопожатий и дверных публичных как булонские девки ручек. Задумавшись, он нечаянно толкнул кого-то плечом. "Ох, простите пожалуйста, Месье!" -  раздалось тут же извиняющимся тоном. Никогда раньше он не слышал такого тона в свой адрес. От неожиданности он оцепенел и не ответил. Сгорбленная фигурка, которую он толкнул, впрочем, стусовалась, не дожидаясь ничего в ответ. Он с суеверной опаской посмотрел на свои перчатки. И тут же в голове мелькнуло дьявольское: "А что, если трость купить?"

Он не знал, что в современных магазинах до сих пор продают трости. Настоящие, совершенно как на портретах 19 века. Он смотрел на них в полном недоумении, пока не подошел извилистый услужливый продавец и не предложил продемонстрировать и объяснить. Трости изготавливали там и сям, наиболее знаменитые были того сего, самыми популярными были такие сякие... Он выбрал очень элегантную, простую и легкую трость, с серебряной рукояткой в цвет шляпы и перчаток. Глянул на себя в зеркало, и себя в себе не узнал. Он был совсем готовым Месье в шляпе с перчатками и тростью. Впечатление было абсолютным, полным. Только он один знал у себя под шляпой, кто он. Что он никто. Эту тайну скрывали шляпа, перчатки и трость. "Как просто!" -  подумал он.

Он пошел прогулять трость в парк. Попробовать на опавших листьях. "Как, должно быть, приятно их ворошить тростью," - думал он, и опять улыбался. Второй раз за эту неделю. Наваждение прямо.

В парке было людно. Но ему не пришлось ни от кого шарахаться - перед ним расступались. Он опустил голову под шляпой, чтобы никто не заметил его триумфа.

Назавтра ему пришла в голову мысль навестить издательство.

Главный редактор неожиданно сразу принял его в своем кабинете, озабоченный и хлопотливый, взглянул на него вопросительно, но без обычных нетерпеливости и пренебрежения. Редактор его явно не узнавал. Сняв не только шляпу, но и перчатки, он представился, конфузясь.

"Ах-ах, очень приятно познакомиться! Вы - из тех самых ...? Как же, как же, знаю, очень вашего дядюшку почитал. Чем могу быть полезен?"

Редактор явно обознался, и принимал его за какого-то титулованного его однофамильца. И вдруг у него мелькнула шальная мысль: "У меня тут рассказов несколько..."

"Ах-ах, несите, несите, буду очень рад," -  издатель ворошил бумаги на своем огромном загроможденном столе, что-то отыскивая - "И не утруждайтесь, рaди бога! Я, как прочту, вам сам позвоню."

И редактор позвонил.

"Ах-ах, это чудно, нам подходит, как раз один из наших авторов не успел к сроку... Как же, племянник ..., я ничуть в вас не сомневался, я лично жду от вас многого..." - голос издателя превратился в гул в ушах, налившихся кровью.

Держа в руках впервые в жизни свою свежеотпечатанную книгу, он долго боялся ее открывать. Боялся, что рассеются воркование издателя и баюкающий самообман, и он увидит черным по белому доказательство своей ничтожности. И ему станет стыдно. Невыносимо стыдно. Так бывает. Но на шероховатой благородной белизне дорогого издания буквы выглядели незнакомо, умно и внушительно. Утвердительно выглядели. Подтвержденные титулом известного и уважаемого издательства. Он вздохнул с облегчением: "Как все просто!"

В яркий весенний день популярный писатель стоял перед витриной самого крупного и самого важного книжного магазина в центре города и любовался на стопку свежевыложенных в витрине книг с яркой обложкой. Обложка была крикливой, аляповатой была обложка, и в былые времена он непременно бы поморщился: "какая пошлость", но пош... обложка была его, то есть вещь, не подлежащая сомнению, осуждению или критике.

Был май месяц, и писатель был одет по сезону - в безупречный костюм с перчатками и шляпой в тон, все - серебристого нежно-зеленого цвета. "Цвета хамелеона. Потому что у хамелеона тоже есть цвет, когда он не хамелеонит", - подумал он. И тут же встрепенулся - "Ах-ах, какая глубокая мысль! Я все-таки - гений. Нужно записать для следующего сборника. А то и роман начать. А почему бы нет? Мне уж и по статусу пора."

С этой мыслью он отошел от витрины и направился в свой любимый парк веселой пружинистой походкой, какая бывает у очень благополучных людей, уверенный в себе больше, чем в чем бы то ни было в мире.

 

 

 

Комментировать Всего 1 комментарий

"Я вылез из кресла. "А ведь неплохо… — бормотал мастер. — Просто очень неплохо". Я подошел к зеркалу, а он включил прожекторы, которые осветили меня со всех сторон, так что на лице совсем не осталось теней. В первый момент я не заметил в себе ничего особенного. Я как я. Потом я почувствовал, что это не совсем я. Что это гораздо лучше, чем я. Много лучше, чем я. Красивее, чем я. Добрее, чем я. Гораздо значительнее, чем я. И я ощутил стыд, словно умышленно выдавал себя за человека, которому в подметки не гожусь…    — Как вы это сделали? — спросил я вполголоса.    — Пустяки, — ответил мастер, как-то особенно улыбаясь. — Вы оказались довольно легким клиентом, хотя и основательно запущенным.    Я как Нарцисс стоял перед зеркалом и не мог отойти. Потом мне вдруг стало жутко. Мастер был волшебником, и волшебником недобрым, хотя сам, наверное, и не подозревал об этом. В зеркале, озаренная прожекторами, необычайно привлекательная и радующая глаз, отражалась ложь. Умная, красивая, значительная пустота. Нет, не пустота, конечно, я не был о себе такого уж низкого мнения, но контраст был слишком велик. Весь мой внутренний мир, все, что я так ценил в себе… Теперь его вообще могло бы не быть. Оно было больше не нужно. Я посмотрел на мастера. Он улыбался.    — У вас много клиентов? — спросил я.    Он не понял моего вопроса, да я и не хотел, чтобы он меня понял.    — Не беспокойтесь, — ответил он. — Вас я всегда буду работать с удовольствием. Сырье самое высококачественное.    — Спасибо, — сказал я, опуская глаза, чтобы не видеть его улыбки. — Спасибо. До свидания.    — Только не забудьте расплатиться, — благодушно сказал он. — Мы, мастера, очень ценим свою работу.    — Да, конечно, — спохватился я. — Разумеется. Сколько я должен?    Он сказал, сколько я должен.    — Как? — спросил я, приходя в себя.    Он с удовольствием повторил.    — С ума сойти, — честно сказал я.    — Такова цена красоты, — объяснил он. — Вы пришли сюда заурядным туристом, а уходите царем природы. Разве не так?    — Самозванцем я ухожу, — пробормотал я, доставая деньги.    — Ну-ну, не так горько, — вкрадчиво сказал он. — Даже я не знаю этого наверняка. Да и вы не уверены… Еще два доллара, пожалуйста… Благодарю вас. Вот пятьдесят пфеннигов сдачи… Вы ничего не имеете против пфеннигов?    Я ничего не имел против пфеннигов. Мне хотелось скорее уйти."

Татьяна Абрамовская Комментарий удален автором