Все записи
19:14  /  26.03.20

1108просмотров

Вязкая среда. Что происходит со сферой инноваций в России

Кризисы доверия, культуры, «тепличной модели»: почему внедрение инноваций в России буксует

+T -
Поделиться:
Фото: Alina Grubnyak/Unsplash
Фото: Alina Grubnyak/Unsplash

Социологический центр «Платформа» анализирует результаты нового исследования, посвященного возможностям технологической волны в России. Исследование строится на нескольких десятках интервью с участниками отрасли всех уровней — стартаперами, инвесторами, представителями государственных органов. Это объемная работа, раскрывающая вызовы, которые сегодня предстоит принять представителям инновационной сферы, и показывающая возможные пути ее развития. Некоторыми выводами исследования можно поделиться уже сейчас.

В системе поддержки развития инноваций формально находится достаточно денег. Но первая же проблема, на которую обратили внимание участники исследования, — сложность и рискованность их получения. Основной источник ресурсов — государство, а у государственных денег складывается имидж «токсичных», формирующих негативные сценарии. Прикоснувшись к государственным средствам, инвестор сразу попадает в целый ряд ловушек: одни расставлены репрессивным аппаратом, другие формируются самим рынком.

Только успех и поскорей

Чиновники отдельных ведомств, принявшие участие в исследовании, также говорят о нехватке компетенций, времени и консалтинговых ресурсов для эффективной поддержки инноваций. Они признаются, что работают на коротких дистанциях и заинтересованы в создании ощущения быстрых побед. Эксперты отмечают нарастающий вал имитационной деятельности, которая маскирует страх рискованных решений. Новые программы поддержки инноваций запускаются, старые вытесняются на периферию, но не списываются. Горизонт политики измеряется электоральными циклами (а они значительно короче технологических) или знаковыми событиями. «Нам сейчас нужны только быстрые победы, желательно до 22 апреля», — сказал один крупный чиновник на условиях анонимности.

В массовом сознании эффективность институтов развития должна выражаться в линейном росте: каждый год — больше, больше, больше. Траектория венчура сложнее, что хорошо видно на примере «Роснано»: финансовые показатели компании довольно долго были отрицательными, за что ее нередко критиковали. Несколько неудачных проектов, на которых фокусировалось медийное внимание, подавались как источник убытков. После окончания первого инвестиционного цикла компания показала прибыль, выплатила дивиденды — критика практически исчезла. Теперь, в начале нового этапа, история может повториться — если только за прошедшие годы понимание инновационных процессов в российском обществе не стало глубже.

Многие профессионалы говорят о специфике венчурных инвестиций, портфельном подходе, неизбежности неудач. Здесь существует явный разрыв между пониманием и доверием. Инновационная экономика — это постоянный фьючерс, вера в будущее. Если бизнес в течение долгого времени показывает отрицательную доходность, значит, он живет за счет веры и ожиданий. Российское же общественное восприятие нервно реагирует на неудачи.

Никто не защищен

Основатели часто говорят о беззащитности перед «отжатием бизнеса», слабой защищенности вообще, и опасаются они не только недружественных игроков рынка, но и партнеров, крупных компаний, заинтересованных в поглощении эффективных стартапов. Не чувствует себя защищенным и сам инвестор: команда стартапа может в любой момент разойтись, уехать за рубеж, переключиться на проект. 

На рациональном уровне многие эксперты признают, что ситуация меняется в лучшую сторону, силовики стали лучше понимать специфику бизнеса, а последние отчеты Счетной палаты более адекватны. Однако эмоциональный фон все еще тревожный, любой резонансный случай тут же активирует скрытые страхи. 

Слова и дела

Инвесторы позитивно отреагировали на недавнюю встречу Владимира Путина с лидерами инновационной экономики — Леонидом Богуславским, Александром Галицким, Аркадием Воложем. Государство и «практики» обсудили ключевые моменты — расширение внутреннего рынка для инновационных продуктов, участие государства в инвестировании через «фонд фондов», который затем уже вместе с частным бизнесом создает новую цепочку фондов прямых инвестиций (снимая в том числе проблему токсичности госсредств), расширение линейки институтов развития. Возникло ощущение прямого контакта, ряд наблюдателей назвал эту встречу прорывом, однако была и критика: «Уже было много ритуальных жестов, однако ситуация не меняется». 

Другой пример положительного влияния на повестку вокруг инноваций — законопроект об установлении допустимого уровня финансовых рисков при венчурном финансировании с использованием бюджетных денег, который 19 марта одобрило в первом чтении правительство. Законопроект направлен на исполнение послания президента Федеральному Собранию, и в самом Минэкономразвития признают, что сейчас технологические предприниматели отвечают за использование госфинансирования на общих основаниях. По мнению экспертов, сегодня такие новости выглядят менее обнадеживающими из-за негативной повестки, которую силовики и контролирующие органы также создают в избытке.

Проблемы инновационного бизнеса далеко не исчерпываются отношениями с государством. Лидеры стартапов говорят, что им не хватает инструментов поддержки — нужно больше и чаще. Относительно несложно выйти на грант в 1–2 миллиона рублей на «посевной» стадии, но следующий уровень поддержки со стороны институтов развития — это уже инвестиции в 300 миллионов и выше. Из-за риска санкций за неудачные проекты институты развития стремятся инвестировать в стабильный, устойчивый бизнес со сформированным брендом. Венчурная отрасль по своей природе связана с риском. Так для российских стартапов возникает искусственная «долина смерти».

Инноватор при этом настроен на игру вдолгую. Даже финансовые мотивы основателей компаний отходят на второй план — они хотят славы и стремятся решать проблемы человечества. Но общее чувство нестабильности подталкивает инвесторов к стратегии ранней продажи. Мало того, часто их проекты упираются в границы российского рынка, слишком узкого для самой идеи; современные инновации вообще, как правило, не вмещаются в национальные границы, если только речь не идет о рынках США или Китая. Оптимальным решением становится эмиграция или продажа бизнеса зарубежному инвестору — так Россия начинает терять даже те стартапы, которые уже вырастила.

Выйти из теплицы

Претензии есть и к самим инноваторам. Представители институтов развития говорят об огромном дефиците качественных стартапов (адаптированных к рынку, с маркетинговым потенциалом и сбалансированной командой). Российский инноватор часто оказывается «кулибиным»: у него есть красивая идея, хорошая научная проработка, но он не готов к жестким условиям рынка и современным стратегиям продаж. Если инвестор пытается взять эту функцию на себя, это вызывает подозрение. Так оказывается, что иногда именно основатель несет основную угрозу стартапу, говорят эксперты. 

Инвесторы хотят открытости и честности со стороны разработчиков, при этом видят отсутствие бизнес-компетенций и нереалистичные обещания роста капитализации по экспоненте и позицию «вы не понимаете, чем мы занимаемся». Дистанция мотивирует инвестора активнее входить в операционные процессы, покупать красивую презентацию, за которой нет реальной монетизации. У нас пока мало команд, которые понимают хрупкость инновационной среды, они сосредоточены лишь в небольшом количестве венчурных институтов.

Эти проблемы удается смягчить в условиях отдельных «теплиц», но сейчас, по-видимому, развитие инноваций уже уперлось в предел возможностей этой модели. Без изменения правил игры, без разрешения глобального кризиса доверия инновации будут локализованы в узких сегментах и не приведут к трансформации всей экономики. Сегодня игроки ждут не только и, часто, не столько инвестиций, сколько поддержки и защиты при выходе на рынок. Не выйдя из кризиса доверия, продолжая развивать инновации внутри отдельных локальных зон, но не меняя среду в стране в целом, мы будем обречены оставаться в позиции догоняющего.