Все записи
15:01  /  8.06.20

1877просмотров

Из секс-символа в сексисты

+T -
Поделиться:

Доброго и безопасного!

Тема харрасмента никак не выветривается из нашей жизни. Вот и Харви Вайнштейну четыре новых обвинения предъявили, и Венедиктов тоже отличился... Обсуждая с друзьями этот перманентный и заразный, похлеще коронавирусного инфоповод, поведал им, что и наша сфера общепита, в барном ее сегменте знает аналогичные примеры. Рассказываю…

Все дело в Шумане. Речь не о романтизированных симфониях Роберта, а о перебранках вокруг Чарльза.  Еще недавно то тут, то там раздавались шум-гам-тарарам и шушуканье о главном инфоповоде всея HoReCA: как Чарли Шуман из секс-символа стал сексистом.  Громче всех кричали об этом те, кто Шумана знает как «лицо с обложки», но не имеет ни малейшего представления об изнанке его карьеры.

Как и в любой творческой сфере, в нашем барном царстве-государстве есть свои мифы и легенды. Шуман – одна из них. В этом плане, громкий эпитет «легендарный», успевший прирасти к нему, вполне справедлив. Он – легенда, то есть вымысел и плод его собственного воображения. Ну, и конечно, результат работы сказочников «на местах». 

Как все люди с творческой жилкой и аллергией на планктонную работу, Чарльз (урожденный Карл) пробовал себя на разных кастингах и параллельно подрабатывал в барах, клубах, дискотеках (т.е. тусовочных площадках, где можно обзавестись нужными связями). Да пол-Голливуда начинало так, просто одни вспоминают об этом с ностальгической милотой, а другие предпочли забыть. В Америке по сей день каждая официантка, неловко обслужившая вас, скажет, что она актриса, а тут просто оказалась временно. Это штамп. 

 Фактурная внешность уберегла Чарльза от факапов в профессии: он стал манекенщиком и лицом брендов от Baldessarini до Hugo Boss и Campari. Его запоминающееся лицо и мода на секси-старцев обеспечили ему узнаваемость и симпатию масс, которая отлично конвертируется. Но все скоротечно и Чарльз справедливо рассудил, что лица на обложках журналов меняются с частотой кликов и надо бы обзавестись собственным бизнесом, приносящим доход. Так возник Schumann’s Bar.

Но вирус хайпа и публичности приводит к ломке. Чарльз просто не мог долго оставаться за сценой и вдали от аплодисментов. Тогда, присмотревшись, к собственным бартендерам, их активностям вроде конкурсов, гэст-туров и прочего, он вовремя смекнул, что бар та же сцена и ему по силам сыграть на ней главную роль. С этой минуты легенда начала обрастать рюшечками и красивыми виньетками.

Случайные подработки в барах выстроились в долгий путь к успеху, а из воздуха почерпнутые знания руками умелых копирайтеров и иллюстраторов выплеснулись в книгу. Это было как раз то время, когда те, кто с трудом умели читать стали активно писать (ударение – на ваш выбор). Но проблема в том, что писательство предполагает владение словом и встречи с читателями. Тут как бы выгодно тебя не подсвечивали софиты и какие бы красивые позы ты не принимал, нужно следить за собственными словами. С этим у Чарльза, увы, проблема. 

Если в Восточной Европе и Азии, где публика не так искушена и взыскательна, еще могут проглотить глупость и несуразность, то в Европе и Америке это не прокатывает. Именно поэтому на своих публичных встречах с американо-европейской аудиторией, тем паче коллегами по цеху, Чарльз предпочитает умалчивать о своей книге. Контент уж больно сомнительный. Если капнуть, то у Чарли прибавиться седых волос. Инноваций там ни на цент, разве что картинки красивые.

Зато в России публика благодарно съела такой вот его перл: «Изначально книга предназначалась нам, барменам, мне хотелось сделать некую школу, придумать систему. В своей книге я впервые проклассифицировал коктейли по группам, а уже после открытия моего бара, через два года во всех остальных барах была такая же коктейльная карта, как и у меня. В наше время такую коктейльную карту, конечно, уже никто не использует, даже мы.» Вдумайтесь! Вы знаете хотя бы одну барную книгу без классификаций? Про скопированные коктейльные карты – смех да и только. Ну, сами посудите, кто бы на такое пошел?! В общем, жалко деревья! Но публика проглотила и это, залюбовавшись модной укладкой Чарли.

А вот Джули Райнер на это не повелась. Не в ее вкусе оказался престарелый Шуман и магия его образа не смогла затмить очевидную ересь, которую он выдал в нескольких интервью. Основной его посыл, кратко сводится к тому, что девочкам за стойкой не место. Сказал он это раз, сказал – другой. И публично, и частным образом. В общем, он так часто это говорил, что, видимо, действительно так думает. Ну, мало ли что, все-таки годы, старческая вздорность и нетерпение, в общем, наверное, все это можно было стерпеть, если бы The World’s 50 Best Bars не присвоило Чарли титул иконы индустрии.

На иконы молятся. Икона – это ориентир и модель для подражания (а не просто модель для рекламы, Карл!), это вектор индустрии, это история профессии, в конце концов. Наша профессиональная Нобелевка, с большой натяжкой разумеется. Возводить в ранг кумира женоненавистника на фоне мировых трендов, тенденций и #metoo – поступок сродни харакири. В Гаване на последнем конкурсе лучших барных предпринимателей мира, в десятку которых вошел ваш непокорный слуга, в четырех номинациях три завоевали люди без члена, но с талантами. Я, конечно, понимаю, что в Мюнхене чтут традиции и патриархальный уклад, по-старинке считая, что удел женщины «Kinder, Küche, Kirche» (дети, кухня, церковь), но XXI век стучит в окно и по башке. Чарли стал наглядным примером того, что «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Премию он сдал, как сдал и собственные позиции. 

Должен сказать, что отношусь к нему с уважением и даже симпатией. Не за его слова, конечно, это, видать, возраст, а чисто по-человечески. С ним приятно общаться, он не сноб (простите, вырвалось!), не белоручка, понтомёт. И на кухне постоять может, и руки запачкать не боится, и с гостями неформально общается. Мы побратались с ним, когда вместе судили конкурс Campari. Уже тогда, кстати, в профессиональной тусовке Питер Дорелли и ко. над ним подтрунивали, не причисляя его к истинным бартендерам, а лишь к тем, кто примазывается к нашей профессии. Торгует лицом. Но это тоже надо уметь…

По моей личной классификации Чарльз Шуман – true insider. Он все-таки успел подержаться за шейкер, а не шагнул со съемочной площадки прямо за барную стойку с видом знатока. Но все же, в какой-то момент он, играющий роль матерого старца, искренне в нее поверил. Так бывает у актеров. Особенно это видно, в его фильме, где очень точно сказано «играет сам себя». 

Чарльз, действительно, по жизни играет себя и, кажется, стал заложником собственного образа. Когда я в свое время по-дружески приглашал его в Москву, увидеть наш город, бар и, вообще, Россию. То он выдвинул чуть ли не райдер, включающий бизнес-классы и шик-блеск-красоту для него и его ко.. При этом мне не были нужны от него ни лекции, ни гэстбартендинг, ни реклама, ни-че-го. Потом Ginza просила меня привезти его для раскрутки Mercedes bar. Но что он мог бы рассказать нашим барменам? Что нового он дал индустрии? Какую ценность он несет и что проповедует? То же самое ни-че-го. Просто торгует лицом… Разве что мастер-класс по выгодным позам для Инсты мог бы забабахать…

Ну, селеб и селеб. Громче звенит пустой сосуд, это давно известно. Если бы вы, как я, хотя бы однажды, услышали, как говорит Чарльз, если ему заранее не написали текст, то вы были бы крайне разочарованы. Ну, приехал он в Москву, ну, нафоткался с поклонниками, что он изменил в здешнем ландшафте? Да он в Мюнхене своем ничего не расцветил и вам это подтвердит любой немецкий профи. Я пишу этот текст не с бухты-барахты, а предварительно пообщавшись с европейскими коллегами, которые на мои вопросы о вкладе Чарльза в нашу индустрию и причислении его «к лику святых» усилиями The World’s 50 Best Bars смеялись или иронизировали, говоря непечатным языком. 

Для невыездных (а сейчас мы все такие) и несведущих поясню: The World’s 50 Best Bars поле для битвы Европы и Америки, а также алкогольных компаний между собой. За сферы влияния, за имидж на международной арене, за бабло. Чего стоит только кейс перуанского бара, взлетевшего с 68 на 13 место. Вот и на этот раз схлестнулись Джули Райнер (читай США, которая под девизом Трампа «Make America Great Again» хочет быть первой во всем) и Campari (Европа. Ключевой офис компании расположен как раз в Мюнхене). Победа Шумана стала бы победой бренда, ибо он с ним ассоциируется и тем самым привлекает новых адептов и одновременно обеспечивает лояльность публики. Рядовой потребитель думает, что если Чарли пьет кампари и выглядит так, то может быть и я, потреблением этого биттера обеспечу себе красивую старость?

Если судить по гамбургскому счету, то объективно Джули Райнер сделала для индустрии больше. Да, она не мелькает в глянце, но она подвижник индустрии. Я признаю это. Но, однако, же мне несимпатичны любимые коллективные крики «ату его!» и распятия в соцсетях. Ну обосрался Чарли, ну подпортил себе некролог, ну подняли хай, но это не повод втаптывать его в грязь и прах. Оголтелость хулителей и защитников мне одинаково противны. Корень у них один невежество. Меня поражает, как люди берутся рассуждать о том и о тех, чего/кого не знают. 

Истинные причины таятся в политических и коммерческих играх вокруг премий. Чарльз такая же марионетка в руках алкокомпаний, как и все. Награды давно уже не вручают за профессионализм, а журналистам куда интереснее очередной скандал, нежели благостные истории о чести и достоинстве. Тогда репостов больше, тиражи выше, и хайп дольше и гуще.

Полностью согласен с Томом Мэйси, написавшем коммент на стене Джули Райнер и опубликовавшем этот призыв (см.скриншот). Барный мир – давно уже не мужская раздевалка и не клуб альфасамцов. Вся эта дребедень – токсичное порождение The Worlds 50 Best (которые, оказались по факту beast - чудовищами). Захотели хайпануть и выехать на горбу Шумана, подключив его медийность и связи. Ну что же, в итоге получили по мордасам. И поделом.

Но на фоне всех этих инфо-манипуляций люди забывают, что они играют чужими жизнями и карьерами. Вспомним Душана Зарича знамениго бармена из Нью Йорка и то, как зарубили ему карьеру ровно за те же самые нелицеприятные слова о женщинах.  

Или Тони Конильяро, от слов, перешедшего к делу – поднявшего руку на жену. Все это походит на сериал, и я бы на месте Netflix озадачился этой темой. Готов стать соавтором российского эпизода сериала, про то, как нашим девочкам вроде Маши Баранец из бара (Happy End Moscow) и Жени Зарукиной (El Copitas, Санкт Петербург) подрубили крылья в компании Бакарди Рус. Джули Райнер такое в страшном сне не приснится.

  • Я против сексизма, но я также и против плясок на костях.
  • Я против говноволн и перегибов, «охоты на ведьм» и попыток углядеть дискриминацию там, где ею и не пахнет.
  • Я за ответственные слова и поступки и за принятия раскаяния и второй шанс.
  • Я не за поиски «кто виноват?», но за «что делать?». И у меня есть ответ. Работать! И не мешать работать другим. Особенно девочкам. Равенство - это пока миф. Но однажды он станет реальностью. Я верю в это. И на это работаю. В России все и всегда с опозданием, но и тут подвижки есть. 
  • Я за историю без мифов и цензуры, без вымыслов и рекламных материалов.
  • Я за то, чтобы люди оставались людьми, а не источниками повышения трафика.

И, прежде чем, закатать глаза, обвиняя меня в пафосе, закатайте губы, соблазняясь глянцем, и закатайте рукава и идите РАБОТАТЬ!

РАБОТАТЬ, БАРНЫЕ всех полов, размеров и расцветок! Пока нельзя работать в барах, работайте над собой, прокачивайте скиллы и выкачивайте новые знания. И все у вас будет! Хорошо или HORRORшо решать вам.

А в перерывах между (м)учением не забывайте правильно и вкусно питаться. Например, так