Все записи
15:21  /  30.06.20

224просмотра

Какими мы станем после пандемии

+T -
Поделиться:

Сентенция, что после победы над коронавирусом жизнь вернется в прежнее русло, вызывает улыбку, ведь ничто не стоит на месте. Пандемия стала лишь катализатором многих процессов.

Новая реальность?

В какой-то степени да: то, что раньше было естественным и доступным, вдруг превратилось в непозволительную роскошь, такую, как выход на улицу или объятия при встрече «не контактировавших друг с другом в обычной жизни» людей (т.е. не членов семьи). Не удивительно, если новая привычка сохранится и после того, как с этих маленьких радостей жизни будет снято табу. Например, с рукопожатий — пусть даже в перчатках, которые с некоторых пор оказались обязательным атрибутом гардероба. Как и медицинские маски, ставшие принудительным мейнстримом и тут же превращенные креативщиками в арт-объект. Благодаря чему представители fashion-индустрии уже инициировали Всероссийский виртуальный конкурс молодых дизайнеров «Маска.art». А весенний флешмоб Pillow Challenge (подушка-челлендж) захватил сети, заставив даже звезд выкладывать фото в нарядах из подушек и одеял. И правда: зачем тратиться на новые бриллианты и платья haute couture, если новое постельное белье стоит в разы дешевле, а в свете последних событий пользуется невероятной популярностью, собирая тысячи лайков? Опять-таки экономия: кто знает, может быть, вскоре снова придется закупать гречку, и станет не до alta moda.

Даже марафонские забеги переместились в онлайн, и чтобы соблюдать дистанцию, все бегают в одиночку и делятся своими результатами в пабликах. А у детей появилась новая игра: в кого попал мячик в виде коронавируса, — тот водит… Представить такое в доковидную эпоху было бы сложно.

Жизнь переместилась в интернет-пространство: онлайн-кинотеатры переживают небывалый приток зрителей, а сервисы для видеоконференций, вроде Skype, Zoom или Mind, популярность и капитализация которых выросли в десятки раз с начала пандемии, — пользователей.

На этом фоне странности Шелдона Купера из культового сериала «Теория большого взрыва» в нынешних реалиях уже не кажутся диагнозом. Ведь его мизофобия (гермофобия) — патологическая боязнь грязи и микробов, стремление избегать прикосновения к окружающим предметам и контакта с другими людьми, — от сего дня и, видимо, надолго станут навязчивым (или навязанным?) состоянием для многих. Недаром популярный журнал, шутя, призвал всех в период пандемии быть как Шелдон.

Испытание чувств

Говорят, любые перемены рождают новые перемены. Мир неожиданно оказался в ситуации, когда за девятым валом откуда ни возьмись опять девятый вал, а за ним снова девятый. Пандемия стала неким триггером «фундаментальных перемен» — спусковым крючком, заставившим общество быстро адаптироваться в непредсказуемой ситуации. И лакмусом, обозначившим болевые точки, — в личных отношениях, деловой сфере, а заодно и во всем миропорядке.

Так или иначе, проявились все: кто-то, оказавшись в замкнутом пространстве наедине с членами семьи, которых вдруг стало запредельно много, понял, что его окружают чужие люди, с которыми предстояло жить и общаться в формате 24/7. И отделаться фразами фонарщика — героя Экзюпери — «Добрый день!», «Добрый вечер!», как в доковидные времена, сбегая в офис или на тусовку, в ближайшие месяцы не получится. У одних это вызвало «карантинную депрессию», другие — активно принялись искать «точки соприкосновения». Видимо, кризисные периоды, даже если они не принимают планетарных масштабов, заставляют людей внимательнее относиться к близким — и делать неожиданные открытия. Кстати, опыт не нов: когда-то муза Ницше и Рильке и любимая ученица Фрейда Луиза фон Саломе, вскружившая голову половине Европы, тоже пришла к неожиданному открытию. Прожив с мужем почти полвека, по-настоящему она разглядела его только на склоне лет, когда попала в больницу и супруг навещал ее. «Для нас было совершенно внове вот так сидеть друг против друга: мы, не знавшие, что такое семейные вечера "при уютном свете лампы"…, очутились вдруг в совершенно необычной для нас ситуации, которая просто захватила», — признавалась она. Может быть, такая ситуация и нам дана, чтобы, наконец, разглядеть друг друга?

Ковид как двигатель прогресса

Новые реалии коснулись бизнеса — а как иначе? Одни предприниматели наблюдали, как рушится их годами выстраиваемый проект, другие — увидели шанс для создания нового либо переформатирования существующего, уведя его в онлайн. И не факт, что после снятия ограничений они захотят вернуться в реал. Вкус к дистанционной работе почувствовали и многие сотрудники: по данным ресурса WWR, число удаленных рабочих мест прирастает ежегодно в среднем на 30%, т.е. удаленка, набравшая популярность еще в доковидную эпоху, будет в тренде и после окончания пандемии.

Как показал опыт, внешние кризисы — часто лишь оправдание давно назревшего внутреннего: если в самой компании все хорошо, никакие обстоятельства на нее не повлияют. Разрушаются карточные домики, с которыми бы это произошло рано или поздно, — пандемия лишь ускорила процесс.

Кстати, о процессах: то, что «гений страха» Кафка так изощренно описал в одноименном романе больше 100 лет назад, благодаря введенному режиму самоизоляции может навсегда уйти в прошлое. Речь о хождении по мукам инстанций: прогнозы по цифровизации жизни растягивались на десятилетия, но тут вдруг оказалось, что многие моменты, связанные с оформлением документов, можно оперативно перевести в онлайн. Говорят, что всего за пару недель мы продвинулось в этом направлении на 50 лет вперед, и возвращаться в прошлое не хочется.

Мир стал другим

Пандемия ковида выстроила великие китайские стены вокруг стран. Заодно стала серьезной проверкой на прочность единства и солидарности Европейского союза и Шенгенской зоны, которым пришлось закрыть границы не только внешние, но и между «своими», и даже на время обострить отношения в борьбе за выживание. Кто-то тут же вспомнил старину Шпенглера с его эсхатологическими идеями заката Европы.

Оставшиеся за воротами любители путешествий, привыкшие за последние десятилетия ездить — то на пивной фест в Мюнхен, то на джазовый — в Ньюпорт, вряд ли смогут в скором времени отправиться в путь. И так — во всех сферах.

Изменится ли наша действительность после пандемии (и мы вместе с ней)? Все уже изменилось. Данная ситуация показала, что мы зависим друг от друга: люди оказывают влияние на мир, мир — на них. Сожалеть ли о том, что было и как жить в новых условиях зыбкого равновесия? Здесь стоит вспомнить слова Джона Кеннеди, который заметил однажды: то, что все меняется, — закон жизни, и те, кто смотрят только в прошлое или только на настоящее, непременно пропустят будущее. Но стоит ли?