Все записи
14:46  /  19.06.20

910просмотров

Последние три года в школе: выбрать профессию в погоне за баллами

+T -
Поделиться:

Теоретик образования И. Иллич в 1971 году высказал важнейший для нашей реальности симптом: в школьном образовании процесс подменяет сущность. В самом общем виде это означает то, что обучающемуся не совсем или совсем не понятно, что именно происходит, когда он учится. Начиная с 9 класса, когда целью становится сдача экзамена, — сначала ОГЭ, а затем ЕГЭ — образование полностью превращается в процесс подготовки. Он состоит из посещения репетиторов, решения тестовых заданий и просмотра видео-уроков и т.д. Сам школьный урок, в котором должно происходить событие — встреча с мыслью, идеей или интуицией — превращается в вычищение этих возможностей для того, чтобы решить как можно «егэшных» заданий. На уроках литературы дети пытаются набрать в копилку «аргументы» для сочинений, не вдумываясь в многосложность произведений.  Математика в принципе становится привилегией «самых умных»: её берутся сдавать либо те, кого учителя изначально записали в «способных к математике», либо те, кому репетитор был обеспечен еще с младшей школы. Любой интерес к предмету подавляется уже заранее предположенным итоговым баллом, который является важнейшим показателем для рейтинга школы. И уже с 5 класса траектория обучения выстраивается так, чтобы в итоге привести к максимальному баллу по ЕГЭ. В этой системе ребенок оказывается в ситуации, когда учеба занимает всю жизнь и не даёт никаких очевидных преференций: знания в нём не живут, информация не систематизируется, ребенок ею не пользуется, почти сразу же после проверочной работы больше 70% материала забывается. Дети это чувствуют: их фрустрирует состояние того, что они тратят огромное количество времени на процесс обучения, а знаний всё равно нет. Репетитор ушел — вместе с ним и испарилось то, с чем он пришел. 

В этот период — беспрерывного процесса подготовки к экзаменам — должно произойти одно из самых принципиальных в жизни человека событий. Это выбор будущей профессии. Стоит ответить на вопрос о том, возможен ли действительный выбор в современных условиях? Предположительно нет. Это связано с тем, что как такового представления о профессии у школьника не существует. Он мыслит в терминах школьного предмета, поскольку выбор направлен именно на предметы, а не на профессии. Так, профессия становится раздробленной сущностью, где между школьным предметом для сдачи экзамена и самой профессией — непреодолимая пропасть. Выбор профессии сводится к выбору предметов: можно встретить большое количество сайтов, которые предлагают услугу «выбор профессии по набору ЕГЭ». Самым популярным предметом для сдачи является обществознание. Почему? Кто-то считает, что это очень простой предмет. Для кого-то ответом служит то, что это самый общий предмет, который подходит под множество различных специальностей. Факт остается один: выбирается не профессия, а предмет. И вместе с ним — профессия. Это очень сложная ловушка, которую не в состоянии распознать ни сам школьник, ни родители. Машина ЕГЭ становится не просто формальной частью жизни, она врезается в мышление, руководит стремлениями, желаниями, а самое главное — подавляет волю школьника к образованию. 

Не в последнюю очередь у учеников не появляется чувство увлеченности потому, что они не наблюдают серьезной связи между изучаемой программой и жизнью. Макс Вебер в своей речи «Наука как призвание и профессия» уловил эту общую тенденцию — молодым людям кажется, что в теории жизнь, которая «бьет ключом» превращается в набор закостенелых фактов. Эти три года школьника буквально запрещено удивляться — нужно всегда уже всё знать. Тесты формируют такую настройку мышления, что ответы должны либо угадываться, либо уже быть даны сознанию. Почти все люди, имеющие отношение к ЕГЭ, подтвердят, что у экзамена своя собственная логика, которая делит дисциплину как бы на два полюса: есть предмет — например  биология — в котором существуют некие актуальные исследования, куча новых нерешенных вопросов, полярные точки зрения относительно одного и того же предмета; а есть ЕГЭ по биологии, где совершенно своё, заданное видение реальности, не предусматривающее наличие вопрошающего ума. Здесь, как ни странно, будет приложима фраза Аристотеля: «Философия начинается с удивления». Эта установка может быть применена в области множества дисциплин. Важнее всего то, что познание начинается с удивления тому, что нечто вообще существует. А в рамках ЕГЭ никому дела нет до таких вопросов — нужно скорее дорешать тест и запомнить поочередность типов заданий, чтобы дома перерешать сотни таких же типовых задач. Самое здесь поражающее — это то, насколько сакрализуется тот самый процесс подготовки к экзамену, не представляющему из себя в сущности ничего сложного. Здесь происходит пересечение множества аспектов, от психологических до экономических, но эффект прежде всего чисто человеческий: важность экзамена переоценена. Нет никакой необходимости тратить целых три или два года на подготовку к экзамену, построенному на принципе типовых задач. Он не требует ни творческих усилий, ни серьезных навыков критического мышления, ни высокой эрудиции. Слишком большая жертва — в виде утраченного живого и пульсирующего интереса к учебе — приносится тому, чтобы сдать такой экзамен. И еще большая заключается в том, что пребывая в этом тумане сдачи экзамена, ребенок вынужден сделать громоздкий и принципиальный шаг — выбор профессии. Этот период — один из самых трудных в жизни молодых людей, в частности, с психологической точки зрения. Во-первых, этот единый период на самом деле представляет собой две ситуации: окончание школы, то есть сдача ЕГЭ, и поступление в вуз. Это две пересекающиеся, но не тождественные ситуации, поскольку от сдачи экзамена до поступления очень далекий путь, хоть и по времени он растягивается примерно на два месяца. Можно представить себе, в каком диссонансном состоянии пребывает ребенок: получив свои баллы, он каждый день строит модели и пытается высчитать, куда понести документы, нужно ли будет сдавать еще один вступительный экзамен и все-таки поступит ли он? То есть мысли его заняты всем, чем угодно, но только не выбором профессии и обдумыванием своей образовательной траектории. Задача — просто куда-нибудь уже поступить и забыть. А всего лишь через месяц начинается еще один громадный цикл — университет. Здесь главный вопрос: насколько человек готов к такому быстрому переходу?

Университет: обучение тому, что уже не актуально

Попадая в высшее учебное заведение, человек сразу сталкивается с одним из самых пугающих состояний: ощущение одиночества. Дискомфорт появляется почти сразу же, а именно — когда он понимает, что никому до него теперь нет дела. Если предыдущие три года его чуть ли не кормили с ложечки, натаскивая на заветные баллы, то теперь он остается наедине с собой. Никто никогда уже не скажет ему, что делать: совмещать работу с учебой или нет, как структурировать время, как общаться с преподавателями и проч. Прежде всего молодой студент сталкивается с тем, что на него обрушивается несоизмеримая ни с чем доля ответственности. Например, в университете никто не проверяет домашнюю работу, и какой вывод из этого делает вчерашний школьник? Примерно всегда следующий: если не проверяют, то делать и не нужно. А затем, на сессии, вдруг выясняется, что он ничего не знает. Виноват ли сам студент в этом? Только лишь отчасти, потому что формализм, присущий современному российскому высшему образованию результируется в то, что студенты не заинтересованы в обучении. Это происходит по нескольким причинам. Во-первых, студенты по большей части не умеют учиться: если до этого им предлагались уже готовые пути организации своего образовательного процесса, то теперь им самим нужно вырабатывать модели, посредством которых они будут учиться. Это двойная нагрузка: нужно выяснить, как учиться, и одновременно с этим уже начинать учиться. Под «как» здесь подразумевается детальная проработка того, как нужно воспринимать и организовывать информацию, как учить билеты, как сдавать тесты, как писать контрольные, сколько времени в день стоит уделять университетской программе, и к этому еще, как правило, присоединяется осознание низкого уровня владения иностранным языком. Выходя из школы, больше половины людей не способны читать и уж тем более писать на иностранном языке, а все актуальные исследования и кейсы требуют приличного знания языка. Таким образом, на студента просто вываливается куча проблем, которые он обязан самостоятельно решить. В случае неудачи виновен всегда сам студент: недостаточно старался, спал на лекциях, прочитал не тот учебник, не угодил экзаменатору. 

Не стоит также недооценивать классовый аспект: не каждый студент имеет возможность уделять учебе всё время, поскольку многим из них нужно подрабатывать, чтобы иметь некий базовый доход. В этом отношении феноменальной является книга Умберто Эко «Как написать дипломную работу?». В ней автор ставит цель помочь тем выпускникам итальянских (и не только) университетов, чьи родители не получали высшего образования — то есть представителям рабочего класса. Тем, кто не умеет работать с источниками, не знает, как заказывать книги в библиотеке, живут вдалеке от здания университета и т.д. Все эти аспекты присутствуют в странах, где существует массовое высшее образование. И ведут к тому, что студент под конец обучения не знает, как технически написать дипломную работу, и с этой задачей он также остается один на один. Это напоминает своего рода прыжок в пустоту: не понятно, за что ухватиться, с чего начать, как работать с источниками, сколько времени выделить на написание. И самое главное, что пугает в этом процессе — формальное отношение преподавателей к нему. Вся бюрократическая система высшего образования, сама не замечая того, вызывает страх у выпускника. Ф. Достоевский в «Бесах» охарактеризовал работу бюрократов как «административный восторг», и студенту на каждом этапе приходится сталкиваться с этим явлением, что отвлекает от самого важного: как говорит Эко, написание диплома должно сопровождаться радостью, удовольствием, а тема должна соответствовать самому студенту, его склонностям, интересам, духовным и политическим убеждениям. Университетская же система стремится всегда противопоставить диплом студенту при помощи административных запугиваний, несправедливой критики, и прежде всего — отсутствием обучения навыкам написания диплома.  

Во-вторых, незаинтересованность студентов объясняется тем, что спустя довольно короткий срок ему становится ясно и очевидно, что его преподаватели не актуальны как профессионалы. Наблюдается разрыв между практикой и теорией: например, в университетах могут преподавать десять языков программирования, ни один из которых не используется на данный момент в практике. В этом нельзя винить конкретных людей, поскольку проблема системна: люди, строящие карьеру в высшей школе, не могут одновременно с этим удовлетворять требованиям рынка. Это просто физически невозможно. Бизнесы в один голос твердят, что после программиста нужно еще в течение года готовить к работе. Это не значит, что высшее образование совершенно не нужно, но оно и не обязательно, тем более в том виде, в котором оно сейчас существует. Преподаватели в большей степени не мотивированы делать свою работу качественно, они не горят работой и заражают этим безразличием студентов. Нередко такая слабая увлеченность преподавателей объясняется тем, что они пошли работать в вуз из-за того, что не имели конкурентных преимуществ на рынке. То есть академическая деятельность в их случае никогда не была приоритетом, никаких педагогических навыков они выработать не смогли, их личностный портрет не вызывает у студентов никакого очарования или интереса. Для студента принципиально важно видеть в преподавателе проводника в будущее: слово «education» (образование) происходит от латинского «et-ducere» — «вести вперед». Получая высшее образование, человеку хочется иметь перед глазами образ себя в будущем, а преподаватель в такой картине мире обязан представлять собой наиболее чистый, кристаллизованный образ себя в будущем. Этот человек, который владеет искусством какой-либо деятельности, он заражает своей личностью и тем, что её окружает — интеллектуальные и компетентностные черты. На деле студент, сталкиваясь с «пресностью» преподавателей, разочаровываются в жизни в целом. Он видит алогичность и абсурдность происходящего: выстраивается диссонанс между сложностью этапов образования и образом преподавателя. Образование расшатывает психику, занижает самооценку, притупляет критическое мышление, отнимает уйму времени, а затем что? Остается две опции: быть как преподаватели или устраиваться на низкооплачиваемую работу. Несложно догадаться, что человек оказывается разочарованным и заброшенным в мир, где критерий успеха, прежде всего финансового, является основным. Он вступает в новый цикл опять в состоянии удрученности. 

 

Комментировать Всего 3 комментария
Дмитрий, спасибо за актуальную статью.

А как, по-Вашему, "это" должно было бы быть выстроено в идеале?

Например, к Вам пришли на консультацию молодые супруги, ожидающие ребёнка, да не пара, а полный зал. Ответственные, целеустремлённы, готовые прямо с ходу... и далее...

Что Вы бы этому залу сказали с трибуны? Тезисно?

Я готова тоже предложить свою версию на этих же условиях:))

Проблема структурная 

и за последние 20 лет слишком много сказано

"с трибуны" и "тезисно"

не нужно продолжать этот порочный круг 

я конечно попытаюсь поговорить об этом в следующих материалах

Спасибо!

Эту реплику поддерживают: Светлана Горченко

Так и о системных недостатках ровно столько же...

Тем не менее, Вы смогли высказаться очень по делу.

Поэтому я и спросила.

Буду с нетерпением ждать следующих публикаций. Удачи!:))