Все записи
19:15  /  14.05.20

230просмотров

О страхе в эпоху кризиса

+T -
Поделиться:

Страх является мощным двигателем государственной политики.

Если кто-то хочет провести грандиозный социальный эксперимент, чтобы увидеть, как легко можно контролировать массы с помощью страха, не нужно смотреть очень далеко. Хотя история полна примеров, нужно просто взглянуть на первые месяцы 2020 года. Страх перед вирусом привел к самым ужасным последствиям. Везде мы видим этатизм на стероидах. Страх настолько явный, что он заставил правительственных чиновников объявить чрезвычайную ситуацию, которая в соответствии с различными принятыми законами и регламентом расширяет их полномочия по преодолению кризиса.

На протяжении тысячелетий правящие классы понимали силу преднамеренного формирования страха (включительно от внешней угрозы) на своих подданных как средство социального контроля. Искусственное создание и поддержание страха среди населения правящим классом оставалось повсеместным со времен Древнего Египта до наших дней. Трюк для удержания власти заключается в том, что правительство вызывает страх и затем утверждает, что только оно имеет средства и способность защитить население от угрозы. «Вся цель практической политики», писал H.L. Mencken, «заключается в том, что население должно быть встревожено (и, следовательно, жаждать безопасности), угрожая ему бесконечной серией привидений, большинство из которых – воображаемые». Эффект «слёта под флагом» (“rally around the flag” effect) реальный. Инстинкт самосохранения – это мощный инстинкт, и в сочетании со страхом он может привести ко многим дурным вещам. В начале пандемии коронавируса, британский премьер-министр Борис Джонсон получил повышение рейтинга одобрения на 17%, которое выросло до 51%. Поскольку кризис с коронавирусом усилился в течение марта 2020, рейтинги одобрения для его Консервативной Партии продолжали расти еще больше, достигая высот, невиданных с 2016 года, в то время как государственная поддержка правительству по урегулированию кризиса составила около 72%.  Президент США Джордж Буш получил рекордное увеличение поддержки на 35% за четыре дня после террористических атак 11 сентября 2001 года. И так далее.

Коронавирус – это одна из прочих внешних угроз (как терроризм и изменение климата), которая, во многих странах, вызвала большие изменения в отношениях между гражданами и государством. Похоже, что угроза реальная, но дьявол в деталях – точная степень ущерба от вируса неизвестна никому. Эффект этой угрозы состоит в усилении зависимости человека от государства и разоружении эффективного парламентского контроля над действиями правительства. Когда общество живёт в страхе, беспокойстве и неуверенности, то оно готово делать всё, что от него требуют. Парламент, как правило, рассматривается как «камень в туфле», как препятствие для эффективных действий. Такие меры приводят к глубоким изменениям в политической культуре. И стоит обратить внимание, что движущая сила растущей власти государства – это не политики, захватившие кресла власти и жаждущие ещё большей власти и контроля, а требования самого населения. Требования самого населения! По мере того, как технические и административные возможности государства расширяются, люди сами всё больше требуют использовать их в своем постоянном стремлении к безопасности. Чиновники знают, что держать массы в страхе среди этой заварухи – потрясающий способ увеличить свою власть под личиной «законности».

Считанные несогласные голоса тонут в потоке коллективных эмоций и оскорблений. Когда жизнь человека контролируется страхом, он сосредоточен только на себе и на своей личной безопасности, и тогда факты, доказательства и реальные причины происходящего выбрасываются на ветер. Страх перед неизвестным или перед болезнью, или страх перед смертью также становится основным способом, которым мы теряем способность мыслить и заканчиваем тем, что двигаемся на эмоциях. Если кого-то мучает вопрос почему так много немцев так охотно и с таким рабским подчинением поклонялись своим нацистским властителям в начале прошлого века, то он может получить ответ здесь. По словам канадского профессора психологии Джордана Питерсона, немцы эпохи Гитлера были с лёгкостью готовы под страхом исказить свой собственный опыт и подбить его под идеи и планы правительства.

Далее, независимо от того, насколько в реальности меры чиновников эффективны в настоящей пандемии общественное давление к действию любой ценой толкает меры за пределы того, чего они реально ожидают достичь. Не всегда понятно достигли чиновники ожидаемых результатов или нет, но цена при таком смятении всегда одна – это разрушение нашей личной свободы и средств к существованию.

Следующая большая проблема в том, что законы востребованные испуганным населением в связи с кризисом имеют широкую поддержку населения в начале борьбы с кризисом, но часто составлены законописцами таким образом, что их можно интерпретировать и применять для других целей вне (или после) кризиса, за рамками первоначальных намерений. Правительства, вооруженные огромными полномочиями, обычно не хотят с ними расставаться. Например, ни для кого не секрет, что законы составленные для борьбы с терроризмом для конкретной ситуации, использовались полицией для ряда других сомнительных целей, начиная от блокирования вкладов неплатежеспособных банков в интересах кредиторов, депортации людей не имеющих отношения к терроризму и заканчивая манипулированием мирными демонстрантами на улицах городов. Примеров море. Британия, которая гордится своим отношением к свободам, имеет примеры нежелания правительств избавится от полномочий, полученных для решения прошлого кризиса. Военный закон The Emergency Powers (Defence) Act вышедший в мае 1940 года требовал, чтобы население Британии «предоставляло себя, свои услуги и свою собственность в распоряжение Его Величества, как Ему представляется необходимым или целесообразным для обеспечения общественной безопасности», должен был пересматриваться ежегодно, но правительства не расстались с ним до 1964 года. Другие полномочия военного времени должны были продолжаться до тех пор, пока правительство не объявило войну оконченной, чего оно никогда не делало. Многие из полномочий продолжали использоваться до 1980-х годов, пока независимое расследование не выявило этот неудовлетворительный аспект правительственной практики.

Проблема в том, что как только правительство рационализирует определённый порядок вещей, чтобы показать, что он соответствует насущной нужде, тогда принцип закладывается в арсенал мер как заряженное оружие, готовое для руки любого органа власти, который может выдвинуть требование срочной необходимости.

Гражданские свободы и права человека не должны восприниматься как должное. Хотя они даны свыше и не исходят от государства, история показывает, что при столкновении прав с чрезвычайным положением в стране права редко оказываются неповрежденными, если мы не удвоим внимание, вспомнив, зачем они нам нужны.