Все записи
11:48  /  23.10.20

384просмотра

Чувство вина. Олег Репин о себе, семье и печени как главном инструменте настоящего винодела

+T -
Поделиться:

Олег Репин

 Олег Репин – явление для современного российского виноделия уникальное, друзья шутят и называют его «главным виноделом Севастополя», а самое расхожее мнение всех, кто так или иначе причастен к вину: «Вин Олега Репина нет даже у Олега Репина». Очевидно, что при рождении в селе Голицино – что само по себе весьма остроумно – христианские силы подарили ему самую заманчивую способность: превращать в вино все, к чему он прикасается.

– Почему «главный винодел», как так получилось?

 – Очень хорошее звание, но надо ему как-то соответствовать. А получилось очень просто. Мой проект существует с 2010 года, одновременно я являюсь главным виноделом в компании «Сатера», а с 2017 года еще отвечаю за линейку тихих вин на винодельне «Золотая Балка». Это три направления, три философии, три разных стиля. В «Сатере» мы делаем около 20 вин, в «Золотой Балке» еще пять, и еще мои авторские вина – в общем, это достаточно серьезный труд. Понятно, что это разные терруары, разные по философии предприятия, и мне лично это здорово помогает развиваться как специалисту, потому что ты имеешь опыт широкой работы в Крыму, более детального знания почвы и природно-климатических условий. В этом смысле для меня пример – Бургундия, это вершина винодельческого искусства, потому что люди настолько глубоко зашли в понимание земли, микротерруаров, они знают, что здесь будет хорошо, или уже очень хорошо, а здесь будет великое вино, вот к такому пониманию почвы я стремлюсь.

– Семья вообще вас видит?

 – Так-то видит, но когда начинается сезон виноделия, конец августа – середина октября, я целыми сутками на работе, домой приезжаешь переночевать и переодеться. Это только кажется, что тут у нас сплошная романтика, на самом деле это тяжелый труд на винограднике, потом в погребе – работа, связанная с тяжелыми физическими нагрузками. А семья уже привыкла, моя жена была первой, кто попросил сделать свое вино, она просто любит хорошее вино, очень. (Смеется.)

Весь проект с этого начался, тогда в 2009 году был короткий период, когда я не работал ни в одной винодельческой компании. Когда ты на заводе работаешь, ты всегда принесешь вино из лучшей бочки домой, то есть это даже не обсуждается. А тут ничего нет, а все, что продавалось, совсем трешевое было. Она мне тогда сказала: «Ну давай сделаем свое вино для того, чтобы самим пить, ты же винодел!» Серьезно: через интернет купили пресс какой-то небольшой, насос, еще что-то, вот так и сделали первое вино. Оно как-то безумно всем понравилось, и меня стали уговаривать продолжать. В 2010 году уже запустили коммерческую историю.

– Не страшно было? Все-таки это большие финансовые риски?

– Да нет, просто, поработав уже на различных винодельческих предприятиях, я понял, что если хочешь делать хорошее вино, то ты должен весь процесс от выращивания винограда до розлива вина в бутылки, даже до подачи его гостю, сам контролировать. Тогда же стало понятно, что надо сажать свои виноградники, мы начали с двух гектар всего. Первые посадки «каберне совиньон» и «сира» – оба сорта были мне очень понятны. «Сира» пришла в голову сразу – у нас почвы здесь даже визуально похожи на южную Рону, а там это главный сорт. «Каберне совиньон» – с одной стороны, очень понятный сорт, а с другой, очень сложно сделать из него что-то шедевральное – в мире производят десятки, а может, и сотни тысяч вин из него. Так что здесь для меня самое важное показать нашу идентичность, отразить наш крымский терруар и свой собственный стиль. Сейчас я больше сконцентрирован на местных сортах, мы заложили новые посадки, и среди них «кокур», «саперави» и «рубиновый магарача»[1]. Но, конечно, это все будут очень тонкие вина в европейском стиле.

А что касается инвестиций, то тут все просто – тех, кто говорит: «Возьмите, потом вернете», я в своей жизни не встречал, обычно все приходят, говорят: «У тебя вкусное вино, ты хороший парень, мы видим, что у тебя не очень много денег, давай мы поучаствуем». Я говорю: «Спасибо, но я лучше сам, мне так спокойнее». Вино – это очень долгая и длинная история, нужны время и уверенность, что все делаешь правильно. Так что вот я свой проект делаю сам, без посторонних инвестиций, но при этом вынужден трудиться на трех работах, чтобы как-то все это дело двигалось побыстрее. (Смеется.)

 – Когда открыли первую бутылку вина, как это было? И как люди вообще на ваше вино реагируют?

– Это каждый раз волнение, трепет, ты что-то делал, исходя из своего понимания о том, каким оно должно быть, и когда ты ее открываешь, ты не пьешь сам, ты всегда либо предлагаешь гостям либо дегустируешь вместе с друзьями, коллегами, всегда очень интересна реакция людей, как они оценят, как отзовутся. Большинство, кто еще не знаком с вином, говорят: «Ничего себе, это у нас такие вина, вы шутите?» Так что слепая дегустация – самый действенный способ, надо просто давать пробовать, можно долго спорить, доказывать, что у нас научились делать неплохие вина, но лучше бы просто налить два бокала, и хорошо бы, если в паре находится какое-то известное вино за ту же цену, вот тут у многих настоящий ступор наступает. Я, правда, уже не очень часто такое делаю, но друзья рассказывают такие истории, это приятно. Интересно, что даже иностранные критики и специалисты более лояльны к нам, говорят: «Ребята, все хорошо, вы на правильном пути». А нашему потребителю, на мой взгляд, часто не хватает такого внутреннего патриотизма, как когда играет сборная по хоккею или футболу и мы все болеем за наших. Вот так и с вином должно быть, тем более в этой сфере у нас не мало побед. Я вообще за то, чтобы у нас 70 процентов вина было местного производства, из винограда, выращенного в России, но только я все-таки за честность, за конкуренцию, за то, чтобы наши виноделы сами завоевывали себе аудиторию.

 – Последний вопрос, очень, правда, актуальный для всех: как научиться разбираться в вине?

– Ну как? Только через печень. Это наша плата за знания.

(Смеется.)

[1] Кросс «саперави» и «каберне совиньон».