Все записи
19:13  /  24.08.20

674просмотра

Имитация дискуссии и настоящее отравление

+T -
Поделиться:

  Вспоминается эпоха первых телемостов между СССР и США (с Филом Донахью) и то, что было все странно, возникало чувство, даже не того, что земляне разговаривают с марсианами, а что в этом разговоре земляне вообще не участвуют, а ты присутствуешь в разговоре марсиан с жителями Плутона. Дело доходило до анекдотов. Так однажды зашла речь о нетрадиционных (и тогда, и теперь) отношениях между людьми. И наши, проявляя море такта, терпимости и ума, пускаясь по волнам культурных традиций, которыми мы, конечно же, славились, объясняли, что все это «не по естеству», разрушает общественные и культурные устои, и нехорошо само по себе. Американцы что-то возражали, тоже мягко, и так две просвещенные аудитории, подчеркнуто внимательно выслушивая друг друга, двигались по рефлексивным уровням понимания темы, как бы открывая друг для друга в ней что-то новое.

Все это обсуждение в принципе не могло иметь совершено никакого смысла, потому что в уголовном кодексе РСФСР (и других союзных республик) то, что обсуждалось, было предусмотрено как тяжкое преступление, за которое давали реальный длительный срок лишения свободы. Но с американцами мы об этом упорно молчали, а говорили об «общественном неприятии и следовании историческим традициям», то есть, как бы допускали обсуждение того, что нашим уголовным кодексом прямо жестко запрещалось под угрозой страшного наказания. Мы скрывали факт однозначного и жестокого решения данного вопроса, двигаясь в дискуссии в имитационно-демонстрационном режиме. А американцы этого не знали и разговаривали с нами по-настоящему, обращаясь к нам, как к людям, что было совершенно бессмысленно, так как мы отвечали только имея ввиду свой уголовный кодекс, и никто из наших не мог публично оправдать тяжкое преступление и одновременно признаться в наличии такого очевидно дикого для собеседника запрета.

В результате разворачивалась дискуссия по типу «лейся песня».

Тоже самое мы наблюдаем и теперь по поводу самого важного для меня вопроса: Навального-то таки отравили? И вот мы реконструируем политические действия (и даже целые программы), в которые так или иначе вписывается его отравление, ищем бенефициара (выгодоприобретателя), проявляя при этом необычайно высокую интеллектуальную изощренность, решая это уравнение так, что можем приходить к взаимоисключающим выводам (то якобы Навального отравили по указанию Кремля, то якобы – Запада).

В действительности, как и в истории с телемостами, все настолько проще, что все эти рефлексивные этажи схлопываются как очевидно избыточные.

В современной ситуации августа 2020 года роль граждан СССР играет государство, которое знает правду, но ее не может сказать, а мы – общество, – ведем дискуссию с тем, кто в этой правде не признается и поэтому все, что мы можем высказать, становится имитацией перед невидимой ухмылкой оппонента.

Мне неизвестна информация, составляющая гостайну, но нельзя не понимать, что в отношении Алексея Навального (и/или в отношении ФБК) в органах федеральной безопасности ведется дело оперативного учета, в котором документируется каждое действие. Это подтверждается открытыми источниками федеральных СМИ.

Мы - те, кто постарше, - помним, как КГБ СССР вело дело оперативного учета в отношении академика Сахарова, в том числе, когда он уже был депутатом Верховного Совета. Тогда открыто показывали по союзному телевидению последнюю оперативную съемку по данному делу - похороны Сахарова, на которых фиксировалось окружение «объекта», который был уже мертв. 

И теперь существует такое очень нужное оперативное дело, в котором просто не может не быть ответов на самые главные вопросы. Но есть одно «но»: сведения, содержащиеся в этом деле, являются государственной тайной. Это не пустые слова, потому что в нем содержатся вопросы конфиденциальности источников, методов и средств негласного получения информации.

Но если мы хотим узнать правду о том, как устроена наша страна вообще и что случилось с Навальным в частности, в таком случае мы, как общество, состоящее из граждан России, как источник власти, должны потребовать рассекречивания и публикации оперативного дела. Потому что иначе узнать эту правду нельзя…

Ответ государства заранее известен, и дело оперативного учета наверняка вычищено. Но у них документы не пропадают.

Однако мы настолько уверены в глубоком безмолвии государства, что даже не обращаемся к нему с этим вопросом, полагаясь только на свою рефлексивную изощренность.

Я думаю, что отсутствие соответствующего вопроса к государству со стороны общества указывает на реальное отношение недоверия общества к государству. Даже те, кто поддерживает нашу власть, не ставят вопроса о рассекречивании, хотя, по их логике, если власть действительно не причастна к отравлению Навального, то хорошо бы было это подтвердить. Нет, мы все (как, например, в общении с заведомо неискренним человеком бессмысленно задавать прямые вопросы, а приходится догадываться по косвенным признакам) не ждем от государства искреннего ответа. Получается так.

Кроме того, мы же понимаем, что система политической власти в целом, и правоохранительных органов, в частности, должна быть подконтрольна обществу. Государство в принципе не может лишить общество права контролировать власть, включая исполнительную власть, в систему которой входят правоохранительные органы. Иначе «это» не общество и не государство.

Вопрос общественного контроля правоохранительных органов – давний вопрос. В него, в том числе, включены вопросы и систематического возбуждения заказных уголовных дел перед выборами в отношении кандидатов и потенциальных кандидатов; и возбуждение уголовных дел как коррупционной направленности так и о хищении государственной собственности. В обществе и правоохранительных органах отсутствует понимание и объективный анализ ситуации возбуждения уголовных дел о публичных правоотношениях, по которым отсутствуют обвинительные приговоры. Такие аналитические материалы, даже если подготавливаются по итогам работы, то не публикуются. При этом здесь нет ничего, связанного с государственной тайной.

Сразу такую систему не выстроить, но надо с чего-то начинать. Россия это не Северная Корея и не Китай. И прежде всего это проявляется в том, что для нас действительность изначально дихотомична: она разворачивается в одной реальности, а описывается в другой, и этот зазор делает нас людьми.