Если честно, я ненавижу говорить про принципиальность. Как по мне, она должна быть в любом случае, чем бы ты ни занимался, и даже если бы ты занимался совсем ничем.

Помню, как в Петербурге к нам приходил один выпускник той школы журналистики, в которой я тогда училась. Устроился на «Первый канал». Прекрасно выглядел, замечательно разговаривал, чудесно преподносил и себя, и свою работу. И не сказать, что человек плохой. Мне кажется, людей вообще не бывает ни плохих, ни хороших – люди и люди, что с них взять. Но слишком уж он профессионально уклонялся от неудобных вопросов, слишком искренне пытался изображать недоумение и негодование, когда аудитория спрашивала о тех местах в принципах работы «Первого», про которые ему очевидно хотелось бы промолчать. В какой-то момент он сказал нам, вроде бы как выкидывая белый флаг: «Я работаю там, но это не значит, что я всегда разделяю мнение редакции». Очень удобная позиция для того, кто заранее знал, на что шел, подписывая рабочий контракт.  

Здесь, наверное, надо начать говорить про то, насколько сгнило и заплесневело так называемое государственно-правильное вещание, и как ужасно с моральной точки зрения «прогибаться под изменчивый мир» всего этого. Но есть одно «но», которое заключается в том, что и в местах, прямо противоположных деятельности «Первого» или «России 1», или кого бы то ни было еще, работает та же схема. Все тянут одеяло на себя, упрямо пытаясь навязывать аудитории свою правду. И неважно, с какой целью это делается, когда в сути своей оно все равно остается не объективным изложением фактов, а пропагандой: государственной, оппозиционной – любой. 

И именно поэтому четкая принципиальность должна быть всегда – и в работе, и в жизни. Чтобы не потеряться. Да, это очень тяжело и неудобно. Да, это никогда не было в почете. Пускай все говорят, что нужно быть гибче, уступчивее и мягче – в таком уж мире живем, где со всеми можно «договориться». «Не подмажешь – не поедешь», – кажется, это работает примерно так? Но человек, а особенно человек с большой буквы, не должен быть гуттаперчевым Арлекином. Четкая моральная позиция – своеобразный волнорез, о который вдребезги разбивается любая лавина грязи, пытающаяся прилипнуть. Сито происходящего. И что еще важнее, это никогда не угасающий маяк не только для своего носителя, но и для всех остальных. Тот свет, которого боятся, хотя и скалят на него зубы, даже последние лжецы и торгаши. 

Хорошо бы, чтобы многие об этом помнили. И не только обыватели, а журналисты в особенности. Очень уж любят трансляторы мнений оставаться в своей работе с незамаранными руками. Делать вид, что все, о чем они говорят, их не касается. Придумывать свой маленький идеальный мир, в котором посредник как бы не несет ответственность ни за то, что кто-то сказал, ни за то, что кто-то сделал. Оправдывать свою моральную нищету и отсутствие принципиальности особенностями профессии, не желая признавать того, что так просто-напросто удобнее. Совесть меньше грызет, по ночам спать легче, и вообще – тебя же, вроде как, послали собрать материал, написать и забыть об этом. Твоя «хата» всегда «с краю», какую подлость бы ты ради достижения цели не сделал. 

И здесь уже встает вопрос личного выбора каждого: быть чуть больше человеком или функцией, исполняющей определенные задачи. В связи с этим мне часто вспоминается короткометражный фильм про фотожурналистку и девочку, стоявшую под дулом автомата, пока первая сидела тихо, чтобы поймать удачный кадр. Никто не знает, как поступил бы в той или иной ситуации, но очень хотелось бы верить, чтобы люди реже выбирали то, что выбрала в итоге она.

Никогда нельзя забывать о том, что ты, в первую очередь – человек, и уже потом корреспондент, комментатор и обозреватель. И более того, никогда нельзя забывать, что ты, находясь у всех на виду и в определенной степени отображая лицо общества, как журналист практически не имеешь права на моральную ошибку. Потому что они смотрят, они видят, они впитывают. Иногда даже бессознательно.   

И надо не просто о нем не забывать, но обязательно каждый день воспитывать в себе его - человека. Пускай совершая ошибки, оступаясь, падая, но упрямо продолжать идти не к идеалу, а к тому, что не стыдно этим словом назвать. Быть неудобным, быть резким, быть нетерпимым там, где не встает вопрос о терпимости: когда видишь жестокость, когда видишь подлость, когда видишь несправедливость. Как бы тяжело ни приходилось, не сворачивать с выбранного пути, сохранять принципиальность и гордо нести ее среди моря пресмыкающейся уступчивости. 

Надо бы. Надо бы.