Интервью записано в декабре 2019 г.

Сибирский поэт, библиотекарь, редактор поэтических журналов, научный сотрудник, организатор литературных фестивалей, человек “с кучей детей”… У Антона Метелькова множество ипостасей, в каждой из которых он чувствует себя как рыба в воде. Сегодня он участвует в арт-проекте “Города и люди“. Вместе с ним мы заглянем в закулисье современной поэзии, узнаем о российских литературных процессах, союзах, разговорах с богами и мыслях, которые приходят в сером.

Читайте рождественское черно-белое интервью с Антоном, иллюстрированное магическими фотографиями Вячеслава Ковалевича.

"дети и старики

волны одной реки"

Антон Метельков

Что бы ты рассказал о себе европейским читателям. Что ты за человек?

Мне кажется, моя биография и нетипична, и типична одновременно. После института (отучившись в НГТУ на радиоконструктора) я год проработал оператором-станочником на производстве пластиковых окон, потом достаточно долго – на ТЭЦ-2 инженером связи. Но в какой-то момент – не то, чтобы мне это надоело, хотя и надоело тоже – но скорее, я провел некую ревизию своих жизненных ресурсов, уволился с ТЭЦ (этот 2015 г. стал рубежным не только для меня) и стал библиотекарем, с уклоном в проведение массовых мероприятий. Параллельно с этими процессами я отучился в Барнауле на театрального режиссера, а потом закончил в ГПНТБ СО РАН, где и по сей день работаю, аспирантуру по книговедению (правда, до защиты диссертации пока никак не могу добраться).

Не так давно я переквалифицировался из библиотекарей в научные сотрудники лаборатории книговедения – здесь же, в ГПНТБ. Ну и, помимо этого, я сейчас курирую несколько литературных фестивалей и многие другие – в основном, поэтические – акции. Что еще добавить? Я женат, у меня куча детей. Это все по фабуле, наверное. А человек я очень веселый и очень грустный – думаю, так будет точнее всего. Скорее всего, для этого есть даже какое-то специальное медицинское название.

на белом-белом языке////говорено тебе////как в белой пустыни аскет////храним от черных бед////на языке белей бела////белее, чем у птиц////расплещутся сто грамм тепла////от холода спастись ////и развязавшийся язык////зайчонок под кустом////свое предчувствие лисы////оставит на потом////молочной строчкой побежит////его неясный след////с ученой степенью мужи////прищурятся на свет ////их бел халат, их мысль чиста////но в помыслах туман////презренье белого листа////пусть сводит их с ума ////улыбка снежного кота ////зима зима зима////Антон Метельков

Стихи для тебя – это путь к бессмертию или головная боль?

Странная развилка. Скорее, конечно, головная боль. Но если малость поразмыслить, то путь к бессмертию – это любовь, а поэзия – это язык влюбленных (кроме того, это еще язык жрецов, язык шутов и т. д. – но это все частные случаи). Т. е. натурально: влюбленный человек пишет некое стихотворение так, чтобы никто из окружающих о его чувствах не догадался, но в то же время с надеждой, что объект его любви, напротив, догадается. И мне кажется, вся поэзия до сих пор устроена подобным образом, просто с многочисленными вариациями. Хотя это лишь одно из моих мнений по поводу поэзии, есть и прямо противоположные.

"А человек я очень веселый и очень грустный – думаю, так будет точнее всего".

Антон Метельков

поезжай в санталово собирать морошку//там в избе оставленной зреют щи под крышкой//тропки между избами топчет только лошадь//пыль за телевизором вытрут только мыши//зреют щи ленивые кто в них отразится//точно телевиденье смотрит без розетки//смотрит как сбегаются с выселков лисицы//как в избушке заячьей уши как лазейки//зреют щи студеные кто с них снимет пробу//словно бы буденного поцелует в губы//тот увидит как кружив с крышкою от гроба//полумедвежонок полуполушубок//кто обхватит котелок до последней косточки//он распустит узелок да на волоске//и ищи его хрящи убаюкай в горсточке//поезжай в санталово засыпай в леске////Антон Метельков

Как ты пишешь стихи? Нужна ли какая-то особая обстановка? Настрой? Настроение?

Недавно я поймал себя вот на чем. В последнее время я пишу стихи реже обычного (хотя и раньше писал их не очень часто). Но у меня голова постоянно забита десятками – если не сотнями – разных мыслей о том, как бы чего важного не забыть, что кому нужно написать, какую выбрать наиболее отточенную формулировку и т. д. Обычно стихи, то есть процесс их сочинения, были такой своеобразной дамбой против подобных бесконечных мыслей. А теперь, если стихов не сочиняешь, эти паразиты забираются в самые дальние уголки головы и вполне успешно их обживают. Это, конечно, отвратительно. То есть, если не писать стихи в самые подходящие для этого моменты – в дороге, в момент засыпания, во сне – то на их место приходят мысли в сером, прикидываются очень важными и разлагают душу.

мы пришли к тебе с превером//рассказать про боль и веру//было нечего сказать//оставались осязать//сдан в багаж наш теплый стаж//наш париж и наш сашбаш//лист хоронил как заплата//дырку на сердце солдата//от смерти не умирают//заметил голкипер рая//от смерти мерещатся черти//но вы им не верьте не верьте//но верьте обманчивым слухам//что бродят меж бровью и ухом//и тихо крадутся губами//и тихо кладутся на память////Антон Метельков

Может ли поэзия спасти душу? Одни говорят, что поэты разговаривают с богами, другие, что творчество – это психотерапия. А что поэзия для тебя?

Чтобы не повторяться, выскажусь в чуть более утилитарном ключе. Я – иногда один, иногда вместе с моим товарищем, прекрасным поэтом Виталием Шатовкиным – время от времени веду поэтические мастер-классы для детей и подростков. А когда занимаешься такими вещами, ты и для себя что-то начинаешь четче формулировать и понимать. Так вот. Поэзия для меня – это такая дуалистическая вещь: это и инструмент познания мира (и себя в мире, конечно) и средство коммуникации, позволяющее тут же (не тут же, конечно, а еще до всяких «тут же») поделиться чудом собственного открытия. Самое удивительное, что это происходит одновременно. Здесь может быть много предметов для полемики, например – познание ли это мира или его созидание (я, честно говоря, не вижу здесь особого противоречия), но не будем отвлекаться.

"…если не писать стихи в самые подходящие для этого моменты – в дороге, в момент засыпания, во сне – то на их место приходят мысли в сером, прикидываются очень важными и разлагают душу.

Антон Метельков"

Расскажи о современной культурной жизни? В России? В Сибири? Как происходит весь этот творческий процесс?

Непонятно, с чего начинать. Поскольку я пишу большое количество научных работ, которые в основном касаются литературных журналов и альтернативного книгоиздания, то могу поделиться одной из своих недавних гипотез. Уже стало общим местом то, что «толстые» журналы, как ведущий институт экспертизы, уходят в прошлое, уступая свое место в этой роли литературным премиям. Однако и литературные премии сегодня доминируют уже не столь явно, как всего лишь несколько лет назад.

«Толстые» журналы, как ведущий институт экспертизы, уходят в прошлое, уступая свое место в этой роли литературным премиям.

Антон Метельков

И мне кажется, что сейчас роль такого эксперта переходит к системе малотиражного книгоиздания: в момент, когда опубликовать свой текст в интернете ничего не стоит, издание на бумаге, в которое совсем недавно стремились все от мала до велика, становится все более элитарным (хотя это не самое удачное слово) – им теперь все чаще занимаются профессионалы-подвижники, поскольку для издания книги нужен и ресурс, и четкое понимание того, что именно эта книга должна быть опубликована. Здесь я поставлю первое многоточие. Вот оно: …

спит дитя под лист страниц//хвост лисиц и хворост птиц//хворость всех людских больниц//нежной ночью обленись//ночь-лисица съест луну//ты уснешь и я усну//// Антон Метельков

Если продолжить говорить о России в мировом контексте, то здесь, конечно, удивительно наложились друг на друга одновременно два слома конца XX в.: во всем мире такой «слом» был один – переход к постиндустриальному обществу и «глобальной деревне», а у нас с ним совпала еще и смена политической и экономической системы. Такое наложение, конечно, весьма любопытно, можно найти в нем множество и плюсов, и минусов (если оперировать подобными категориями). Но я здесь скажу о другом.

То, что произошло с Россией на фоне всего мира, в каком-то смысле произошло с Сибирью на фоне России. Вот только результат оказался несколько иным. Если после 1991 г. во всей России официальная и неофициальная культура, в общем-то, перемешались, и так и находятся в некоем перемешанном состоянии в европейской части России и на Урале, то Сибирь оказалась гораздо более инерционным регионом. В 1990-е гг. мэйнстрим и андеграунд стали перемешиваться и здесь (можно упомянуть новосибирский альманах «Мангазея», кемеровский журнал «После 12», красноярский «День и ночь»), но в 2000-е гг. среда здесь вновь четко поляризовалась на «официоз» и «подпольную культуру». Конечно, я немного сгущаю краски, но в целом тенденция действительно такова. Из этого, опять же, следует целый ряд любопытных вещей.

Во-первых, децентрализация литературных сил в европейской части России (выразившаяся, в частности, в проблемах «Журнального зала») совпала с их централизацией в Сибири (создание портала «Журнальный мир» на базе журнала «Сибирские огни»). Во-вторых, учитывая очень яркую изнанку культурной жизни в Новосибирске, можно сказать, что здесь сформировалась плотная система взаимодействующих друг с другом в горизонтальной плоскости «малых сообществ», что в целом совпадает с европейскими и мировыми трендами.

Одно из таких сообществ (как мне кажется, наиболее яркое) мы организовали с друзьями на базе ГПНТБ СО РАН и назвали Студия 312. Здесь регулярно встречаются самые интересные поэты, художники, музыканты и другие деятели искусств со всей Сибири, гости из европейской части России и из-за рубежа. Описание деятельности студии требует отдельного разговора (очень хорошо ее описал наш друг, профессор Цюрихского университета Томаш Гланц).

Скажу лишь в общих чертах, что много внимания мы уделяем работе с архивами наших предшественников, поэтов и художников 1960-1980-х гг. и восстановлению связи времен в целом, продолжению и развитию культурной традиции, работаем с городским пространством, с ключевыми точками на карте города (т. н. «лабораторные работы»), готовим различные публикации, взаимодействуем с культурными институциями и т. д. Все это происходит в свободной и необременительной форме, исключительно на энтузиазме участников студии.

Мне кажется, что Новосибирск сейчас стал одной из самых намагниченных точек на карте современной русской поэзии. Многие авторы, появившиеся здесь в последние годы, значительно обогатили его поэтический язык. Тут можно назвать огромное количество важных имен, но это тоже отдельный разговор, я и так заболтался и ставлю еще одно многоточие…

В нашем мире стихи пишут многие, можно даже сказать, практически все. Есть ли отличие «поэзии» от «не-поэзии»? Как из всей огромной массы самовыражения и рифмованных мыслей выделить то, что является стихами и то, что стихами не является?

На этот вопрос у меня тоже есть сразу несколько ответов. Постараюсь быть максимально лаконичным. Для меня существует два основных критерия. Первый: никто кроме тебя это стихотворение не напишет. Т. е. тебе удалось найти свой собственный голос, свою интонацию, которая отличает тебя ото всех остальных, позволяет своим особенным образом рассказывать о мире вокруг и внутри нас. А второе – мне важно, чтобы в стихотворении было чудо. Причем не чудо для читателя, которое выстраивает автор (тогда это просто фокус), а чудо для самого автора, чтобы я вместе с ним мог изумиться тому, что вот оно, оказывается, как. Все-таки поэзия – это то, что меняет химический состав речи, языка, мира.

Для нас, молодых писателей и поэтов, живущих в Европе, Союзы писателей кажутся чем-то вроде раритетов. А как к этом относятся те, кто живут в России?

Я думаю, в России большинство современных авторов тоже относятся к Союзам писателей по меньшей мере со скепсисом. Хотя есть регионы, где через Союзы удается издавать приличные книжки и т. д. (здесь следует напомнить, что писательских союзов в России несколько, и кое-где они конкурируют друг с другом). Новосибирск к таким регионам, к сожалению, не относится. В качестве своеобразной шутки я придумал для нашей Студии 312 такой несколько провокативный подзаголовок: Союз писателей. «Союз» – хорошее слово, «писатель» – тоже хорошее, почему бы их вновь не соединить? Но отношение к этому подзаголовку оказалось весьма неоднозначным. Хотя, казалось бы, одна из задач поэзии – освобождать слова и фразы от налипшей на них шелухи.

Сегодня очень многие пишут стихи. С развитием Интернета и соцсетей мы получаем доступ к свободному самовыражению и публикациям творчества в реальном времени. Считаешь ли ты, что ежесекундный доступ к публике развращает творческого человека или наоборот воспитывает?

Пока сложно сказать, к чему это приведет – конечно, здесь тоже есть и плюсы, и минусы – но все это пока лишь в применении к нам, опирающимся на совсем другой опыт. На себе я чувствую скорее отрицательное влияние такого бесконечного уплотнения мира, но сейчас изнутри действительно сложно оценить всю глобальность происходящих процессов. Я думаю, что все устаканится – просто мы сейчас угодили в самый центр информационного урагана. Что касается того, как такие перемены повлияют на литературу – мне кажется, все идет к тому, что литература все теснее будет переплетена с жизнью, вплоть до того, что нельзя будет отличить, где жизнь, а где литература – уже сегодня каждый существует в некоторой своей выдуманной истории. Интересно, как эти истории будут взаимодействовать и что из этого получится.

Речпорт – это?

Это литературный журнал, который делают в Новосибирске я и еще некоторое количество моих друзей (примерно 12 человек), в основном – поэты. «Реч#порт» возник на «руинах» фестиваля экспериментальной поэзии Experiences, когда мы поняли, что нужно срочно выходить из замкнутого круга: делай – не делай фестивали, а культурный слой в городе совершенно не накапливается, в том числе и потому, что не происходит ни фиксации происходящего, ни рефлексии по этому поводу. Вот мы и решили, что если о культуре никто в городе нормально не пишет, то никто кроме нас и не будет о ней нормально писать. Журнал, опять же, делается на чистом энтузиазме, поэтому нам удается воплощать далеко не все наши планы. Тем не менее, в феврале 2020 г. нам исполняется уже 5 лет. В течение года материалы выкладываются на платформе Syg.ma, а потом лучшие материалы за год плюс какой-нибудь эксклюзив мы собираем в бумажный номер. Скоро будет напечатан четвертый номер и начнем компоновать пятый. Конечно, в столь большом и разношерстном коллективе неизбежны споры и конфликты, но пока нам более-менее удается их регулировать, хотя, конечно, всякое бывает.

Некоторые современные поэты с горечью говорят о том, что поэзия в России никому не нужна. Мне же кажется, что поэзия прежде всего нужна самому творцу, а не слушателю. А ты что думаешь по этому поводу?

Я уже говорил, что коммуникативная функция для меня достаточно важна. Тут можно говорить о разнообразных коммуникативных кругах: стихотворение может быть важно для родителей, для твоих друзей, для совсем незнакомых людей, для русской поэзии в целом (я, конечно, здесь перескакиваю с пятого на десятое). Я немножко ухожу от ответа, потому что сложно ведь самому, изнутри оценить, насколько в действительности важна поэзия для тебя самого. То есть, она безусловно важна, но когда ты сам себе являешься камертоном – очень просто сфальшивить и в конечном итоге принимать за поэзию черт знает что (что часто и происходит). Хотя это, наверное, тоже не катастрофа. Если мы, говоря о том, что поэзия нужна творцу, подразумеваем не только себя, но и других творцов – вот тогда, наверное, все встает на свои места.

на полоцк опустилась тишина//молитва неизвестного солдата//чтоб за волною шла еще волна//ни та, ни эта чтоб была не виновата//полночный днепр, а может быть двина//враги ушли и спит родная хата//и тишина, и вроде не война//а непонятно////Антон Метельков

Как влияет город, пространство, в котором ты живешь, на твои стихи?

Сложно судить, но я думаю, что сильно влияет – мне хочется в это верить. Я очень люблю Новосибирск и Сибирь и, конечно, считаю себя сибирским поэтом. Мы с друзьями довольно плотно занимаемся «текстом города» и вопросами исторической памяти – это очень важные для нас вещи. И мне хочется, чтобы и в стихах это проявлялось – не в лоб, конечно, а по-настоящему.

Спасибо

Спасибо!

Антон Метельков

Поэт, публицист, организатор литературного процесса, исследователь сибирской литературы.

Родился в Новосибирске в 1984 г. Живет в Новосибирске, работает научным сотрудником лаборатории книговедения ГПНТБ СО РАН.

Редактор поэтического журнала «Речпорт», организатор литературного семинара «Третья столица» и Студии 312, куратор культурной программы фестивалей «Книжная Сибирь» и «Белое пятно». Член Союза писателей России.

Публиковался в журналах «Арион»«Наш современник»«Волга»«Урал»«Сибирские огни»«После 12»«День и ночь» и др. Автор книг стихов «Футляр»«Ножички»«Псалом». Стихи переводились на китайский язык.

Фотографии к статье: Вячеслав Ковалевич