Все записи
06:46  /  26.10.20

920просмотров

Перевод как предчувствие. Часть 1

+T -
Поделиться:

[Продолжение. Начало Ссылка]

Столкновения с «американским» языком, начавшиеся в аэропорту Кеннеди, продолжились при просмотре местного телевидения, приводившего меня просто в отчаяние, поскольку в школе я изучал «британский» английский, от которого английский «американский» отстоит, наверное, также далеко (для иностранного уха), как вологодский говор от одесского сленга. Поэтому не удивительно, что первой понятной для меня речью на английском языке была речь Маргарет Тэтчер в американском сенате, которую я услышал лишь два месяца спустя после моего приезда. В дальнейшей моей американской жизни работа бросала меня из Новой Англии (Нью-Йорк, Бостон) на  Средний Запад (Чикаго) и Юг (Хьюстон, Корпус Кристи, Новый Орлеан), где я познакомился с диалектом афроамериканцев (эбоникс), техасским «хауди» и креольским диалектом выходцев из французской Луизианы. И чем более я познавал английский язык, тем более родным он мне становился (я не только работал, но и преподавал в американских компаниях и университетах) и тем сильнее у меня зрело желание попробовать «покатать» англоязычную речь под языком москвича, передать его образность средствами своего родного языка.

Свой первый в жизни художественный перевод я сделал в 19 лет, переведя на русский язык знаменитое стихотворение Роберта Фроста «Остановка в лесу зимним вечером». Я сделал его по просьбе моей одноклассницы – студентки Института иностранных языков им. Тореза. 

Robert Frost
STOPPING BY WOODS ON A SNOWY EVENING

Whose woods there are I think I know.
His house in the village, though;
He will not see me stopping here
To watch his woods fill up with snow.
My little horse must think it queer
To stop without a farmhouse near,
Between the woods and frozen lake
The darkest evening of the year.
He gives his harness bells a shake
To ask if there is some mistake.
The only other sound's the sweep
Of easy wind and downy flake.
The woods are lovely, dark and deep,
But I have promises to keep,
And miles to go before I sleep,
And miles to go before I sleep

Роберт Фрост
ОСТАНОВКА В ЛЕСУ СНЕЖНЫМ ВЕЧЕРОМ

Сень чьих это лесов? Мне кажется я знаю,
Хоть дом владельца бесполезно здесь искать.
Сюда не выйдет он, не кинется встречать...
Я средь деревьев снежных одиноко проезжаю.
Моей лошадке, видно, невдомек,
Что делаю я здесь, среди пустынной пущи,
У озера, где ветви все тесней и гуще,
И душу не согреет ни один дымок.
...От колокольцев вздрогнул лик луны -
Спросить хотели, нет ли тут ошибки.
Лошадка уж трусит совсем не шибко
Средь снега хлопьев и мертвящей тишины.
Леса великолепны на моем пути,
Но слишком много мне долгов раздать осталось.
Душа остаться здесь звала, но сердце отказалось -
Мне надо много, очень много миль пройти.
Москва, апрель 1974 г.

Из этого перевода видно, что тогда мне не удалось передать в нем сложную просодию Фроста, в которой первая, вторая и четвертая строки каждой из строф рифмуются между собой, а третья строка – с первой, второй и четвертой каждой последующей строфы. Причем в последней (четвертой) строфе все четыре строки рифмуются между собой, а последние две строки абсолютно идентичны. Такая «узорная» просодия придает всему стихотворению, а особенно его последней строфе особый драматизм. Я много раз пытался позже сделать этот перевод заново, однако образы своего собственного первого перевода были настолько сильны, что все попытки нового перевода оканчивались неудачей (из очень редких примеров практической невозможности «покорить» дважды одну и ту же переводческую вершину является перевод монолога Гамлета «Быть или не быть», сделанный Пастернаком).

Но по-настоящему художественный перевод как предчувствие долгой жизни между языками начался для меня в корнельский период, когда я перевел несколько стихотворений Нэнси Поллак (профессора факультета славистики и одного из крупнейших в США исследователей творчества Осипа Мандельштама), а также своей коллеги по лаборатории Меды Девере:

Nancy Pollak
GEMATRIA

Sometimes you give me words
I gather them when you're gone -
A word here, a word there -
when you're gone I told the over.
I count up your words, keep the totals
in mind. An abacus
is my necklace. I string them along.
I count them again: one, two...
I count you in words, they huddle
like a fire before the cold others.
I never count the others.
There are too many of them.
I count yours again: one, two...
With two sticks you can make a fire.

Нэнси Поллак
ГЕМАТРИЯ

Порой ты рассыпаешь мне слова.
Я собираю их, когда тебя здесь нет.
За словом слово...
Тебя со мною нет, но я их собираю.
Я научилась их считать и складывать
в уме. И счеты -
ожерелие мое из бусин-слов.
Перебираю их - одно, два,
три...
Ты мной до слов сосчитан, но тебя здесь нет.
Я складываю их
в хранилище мое, но рушатся они
как кучка веток льдистых, брошенных в огонь.
Слова других я не считаю так.
Их слишком много...
Считаю лишь твои - одно, два,
три...
Из двух касаньем можно вызвать пламя.
Итака - Чикаго
Октябрь 1992 г. - Июль 1993 г.


Medha Devare
WALKING

Yesterday I was walking behind an old man
down a trial made fiery by fallen maple leaves.
Their brightness almost made me forgot
the price they paid - the strange quiet
made me look around and see bare limbs
of trees and telephone poles, framed
in blue, not green. The wind would coax
the trail into dance, tired pirouettes becoming
gay leaps and bounds of red, yellow, orange.
But I went on - glad for the footprints
pointing out dry spots in the wet ground ahead.
Still the wind followed, bending white birches
confidently to me so I could see
their scars of growing up.

Меда Девере
ПРОГУЛКА

Я шел вчера за стариком
вниз по тропе,
искрившейся кленовыми листами
и их сверкание заставило забыть
заплаченную ими цену.
Тишина
лишь обнажила более все ветви
и сочлененья телефонных будок,
в голубизну,
не в зелень обрамленных.
Ветер будто
уговорил тропу качнуться
в вальса утомленных пируэтах
среди беспутства красок -
красных, желтых...
Но я шел дальше -
от следов,
что оставляли мокрые отметины,
пьянея,
и ветер также следовал за мной,
склонив берез тела
доверчиво ко мне,
чтоб я мог видеть их рубцы -
на всем живом
свидетельства взросленья.
Итака, ноябрь 1990 г.

Переводы Девере и Поллак явились, пожалуй, моим первым опытом «чувственно-ассоциативного» восприятия неродного языка (в отличие от «контекстного» перевода профессиональных переводчиков художественной литературы – и особенно поэтического перевода), когда при прочтении текста на нем возникает некий чувственный образ. И этот образ постепенно находит свое словесное выражение на другом языке. В оригинале стихотворения Меды Девере Walking: treesandtelephonepoles (деревья и телефонные столбы). Но образ «членистых» ветвей телефонных будок так крепко проник в меня, что я оставил в переводе их, а не столбы.