Все записи
07:36  /  28.10.20

333просмотра

Перевод как предчувствие. Часть 2

+T -
Поделиться:

[Продолжение. Начало Ссылка ]

Будучи издателем двуязычного журнала «Отражение» (Чикаго), я также пробовал себя и в переводах на английский. Несколько моих переводов Николая Гумилева вошли в обязательную программу курса по поэтам «Серебряного века» магистерского отделения факультета славистики Корнельского университета. Перевел я также на английский язык и несколько поэтических текстов известного актера и режиссера БДТ Владимира Рецептера:

Н. Гумилев
(из книги "Жемчуга")
БЕАТРИЧЕ
Пощади же, довольно ли жалящей боли.
Темной пытки отчаяния, пытки стыда!
Я оставил соблазн роковых своеволий,
Усмиренный, покорный, я твой навсегда.

Слишком долго мы были затеряны в безднах,
Волны-звери, подняв свой мерцающий горб,
Нас крутили и били в объятьях железных
и бросали на скалы, где пряталась скорбь.

Но теперь, словно белые кони от битвы,
улетают клочки грозовых облаков.
Если хочешь, мы выйдем для общей молитвы
На хрустящий песок золотых островов.

N. Gumilev
(from the book "Pearls")
BEATRICE

Spare me from the pain like a stinging in anguish -
I can't bear the torture from desperate shame;
I forgot the temptation to win and to vanquish
Being forever submissive - your loyal domain.

We've been missing for ages in deepest abysses
Where tides raising back their glimmering humps,
Turned around and beat us with iron-like kisses,
Threw on rocks in the sorrowful, rumbling bumps.

Scraps of thundering clouds by wind in despair
Fly away like white horses from menacing fight.
If you wish, we'll come out for innocent prayer
On the crackling sand, so warm, so light.
           Чикаго, декабрь 1993 г.

Зачарованный викинг, я шел по земле,
Я в душе согласил жизнь потоков и скал,
Я скрывался во мгле на своем корабле,
Ничего не просил, ничего не искал

В ярком солнечном свете - надменный павлин,
В час ненастья - внезапно свирепый орел,
Я в тревоге ночной встретил остров Ундин,
Я летучее счастье, блуждая, нашел.

Да, я знал, оно жило и пело давно.
В дикой буре его сохранилась печать.
И смеялось оно, опускаясь на дно,
Подымаясь к лазури, смеялось опять.

Изумрудным покрыло морские пути,
Зажигало лиловым морскую волну.
Я не смел подойти и не мог отойти,
И не в силах был словом порвать тишину.

Like a spellbound Viking I walked by the Earth.
In my soul I conquered the rocks and the streams.
Through the shadows my ship lost its straightforward course,
I have no demands and desires, and dreams.

I am an arrogant peacock in pierce sunlight
I am a furious eagle in wild hurricane,
I discovered Undine in alarm of the night
And a flying fortune by rambling in vain.

Yes, I knew it existed and sang for a while
With a glory preserved by a tormented flesh
And it fell to the bottom with innocent smile
And it raised to the sky-blue with laughter afresh.

Emeralds cover Earth, its abysses and cliffs,
Tides are lightning in violet fiery sword
I don't dare to come, I don't dare to leave,
I am not able to break off the silence with word.
           Чикаго, декабрь 1993 г.

Владимир Рецептер
Когда подробности остынут
и перестанут обжигать,
я нагружу стихам на спины
дорогостоющую кладь;

Путем изменчивым и странным
как бы превозмогая лень,
они верблюжьим караваном
уйдут искать вчерашний день...

When details are cooled by the mind
and won't burn any more
I shall burden my poem's hind
with a precious core.

By the strange and changeable way,
as if in a lazy whim,
then will go to seek yesterday--
like the camels with self-esteem.
          Чикаго, август 1992 г.

Разбей часы и вспомни, что живой.
что время длится после остановки,
следя за стрелкой часовой,
скорбя о недоступности обновки.

И понимай, что ты один из всех,
не лучше и не хуже, что разлука
ужасна для своих, что жизнь - порука,
а смерть - всего лишь тайна, а не грех...

Crash the clock to recall -- you are still alive.
Time is running after the end.
You'll be grieving about the chance to revive
By watching the clock's hand.

Should you understand -- you are not a king,
Neither better, nor worse, that the life is a bail,
That departure is awful, and under the veil
the death is a mystery, not a sin...
           Чикаго, декабрь 1993 г.

Но постепенно я пришел к пониманию того, что переводить надо только на свой родной язык, поскольку настоящая двуязыкость (и многоязыкость) – это чудо, которым обладают лишь единицы (Среди них Джозеф Конрад и Владимир Набоков).