Все записи
МОЙ ВЫБОР 06:25  /  19.11.20

1043просмотра

Отражение

+T -
Поделиться:
Фото: Rene Bohmer/Unsplash
Фото: Rene Bohmer/Unsplash

Улица была как улица. Из тех, которые закладывают, чтобы по ним ездили машины, а люди — ну, люди, как придется. Могут и совсем не ходить. Середина январского дня, и солнце воровато смотрится в стеклянные стены небоскреба напротив. Так воровато, что даже не оставляет при этом тени. Пусто, чисто. Бездомно. Все как полагается для хорошо и продуманно отстроенного американского города. И вдруг в этой пустоте возникает фигура и движется на него по узкому загончику, отведенному для двуногих вдоль непомерно широкого четырехколесного пространства. На серовато-коричневом мутном фоне она прорисовывается росчерком белого мелка по черной линолевой доске. На самом деле это по черному лицу прочерчена ослепительно влажная полоска зубов. А дальше опять черные гуталиновые щеки, шея и плавно набегающий на нее фрак легко предсказуемого цвета. Ну и, казалось бы, все — то есть все до самого низа, на который надеты ортопедические, цепко зашнурованные деловые ботинки.

И вдруг он замечает еще одну ослепительную деталь, скрытую до сих пор от рефлексии серовато-коричневым бездомным фоном и самой материализовавшейся из ничего черной фигурой. На вытянутой руке перекинут белый плащ или пальто, из недр которого в упор на него глядит черный кружок. Первое мгновение после того, как рефлексия срабатывает, в двадцати пятиградусной январской жаре на него сваливается озноб и так же неожиданно пропадает, потому что рефлексия начинает работать.

Выстрел из-под плаща совершенно ожидаем. Собственно говоря, что еще ему может предложить этот душный, расчерченный на квадраты улиц город? Непонятно, правда, почему именно таким образом и именно здесь, на пересечении Луизианы и МакКини, но это для рефлексии и не важно. Это ведь только действие однозначно, поэтому у него гораздо меньше шансов, чтобы свершиться. Так что выстрел должен произойти вовремя и совершенно оправданно. Попрощаться, слава богу, он уже успел. Не с этим, с другим городом. Когда он прощался, в том городе шел снег, и у пивной «Шестнадцать тонн» сидела собака с перебитой лапой, над тротуаром висел запах дешевого виски, а напротив женской консультации привалился к бордюру невозможный в том городе лендровер. А еще над тротуаром покачивались старческие морщинистые шеи, некоторые в хрустящих воротниках и импортных галстуках.

Фигура приближалась, прорезанная наспех двумя белыми полосами, и черный кружок уступил место пальцу. Палец был грязный, с заусенцем. И тогда рефлексия ушла, и он заметил, что на рукаве черного фрака не хватает одной пуговицы, и кофейного цвета белки глаз все в красноватых прожилках. В общем, обычный негр на центральной улице американского города. И откуда вообще было взяться этому выстрелу, ну не из грязного же пальца?

И он забывает обо всем, что должно было случиться и не случилось, и глаза его сгущенно следят за расхлябанной походкой, двумя перемежающимися цветами, вывернутой губой и тоненькой струйкой слюны. Он даже не помнит того, что он один против всех, и с этим уже ничего не поделаешь. Вдруг, удаляясь, он слышит бормотание фигуры «Too much, too much» и понимает, что в этом и есть мгновение истины, — память ведь тоже устает от долгого хранения.

Или он просто устает ее хранить.

Хьюстон, январь 2000 г.