Все записи
06:12  /  26.11.20

1584просмотра

Чужая смерть

+T -
Поделиться:

Их машина въехала на небольшую свободную от деревьев площадку, на которой, как странные животные у корыта, сгрудились "форды", "чироки", "субару". Вокруг по нестриженной траве были раскиданы домики. Он насчитал их шесть. В центре стоял один большой с несимметричной двускатной крышей и четырехгранной каминной трубой, огромными, под крышу, окнами в паутине рам.

К их машине от домиков уже сходились люди. Открывались двери, и из них показывались все новые и новые обитатели лесного лагеря. Он с удивлением отметил, что по большей части это были старики, хотя и попадались совсем маленькие дети. Количество людей на поляне все росло, и они постепенно сужали круг, в центре которого был он и Нэнси. Он оторопел.

- Словно огромная гостиная на севере штата Нью-Йорк у границы с Канадой, - пришло ему в голову.

Нэнси, так же остолбеневшая на мгновенье, уже неслась к ним, сыпя как из раскрытого пакета:

- Oh! Is she really your grand daughter? She is quite grown up.

Как и раньше, переход с их русского на общепринятый, как он шутил, в этих краях английский, отсек его от нее, окружил стеклянной стеной, через которую видно было все, но звуки не проникали. Стена появилась несколько лет назад в аэропорту Кеннеди и больше не пропадала.

В этот раз, однако, мозг его мгновенно принял новые правила игры.

- I am fine, just fine, - бормотал он, пожимая руки.

Их проводили в большой дом и там представили прародительнице. К столу было приставлено кресло на колесиках, с утонувшей в нем старушкой в парике. Он представился и увидел, что старушка сделала навстречу ему чуть заметное движение.

У нее была маленькая куриная ручка - высохшая кожа натянута на косточки-распорки, заканчивавшиеся желтыми коготками.

- Хорошо ухоженная курица, которая уже не несется, - подумал он, не в силах оторвать взгляда от огромных, с прозеленью очков, скрывавших пол лица. Под ними топорщились морщинистые щеки с кусочками штукатурки, ниже - такая же морщинистая шея.

В большом доме за длинным деревянным столом обедали. Дети с визгом бегали между стульями, взрослые иногда подзывали их и давали что-то откусить с пластиковых тарелок.

Вдруг старушка заговорила, и голос ее был по-старчески ясным.

- Я помню, как в девятьсот пятнадцатом году провожала мужа в Нью-Йорке. Он отправлялся на германский фронт. Помню газетные тумбы и первые полосы «Нью-Йорк Кроникэл» с фотографией кайзера Вильгельма. Еще помню, что на Бродвее шла премьера «Мадам Кокто».

- Кажется, уже и газеты такой нет. Осталась только «Нью-Йорк Таймс». И на Бродвее идут «Кошки». Все куда-то уходит, проваливается под какие-то загадочные половицы, - его память следовала за старушечьим голосом.

Между его собственным приездом в Америку и этим помахиванием куриной лапки в никуда успели провалиться пара президентов, компания «Пэн Эм», его собственная страна и еще миллионы больших и маленьких событий.

- Прабабушка захотела увидеть всех своих родных, - сзади к нему подошла Нэнси и положила руку на плечо. От ее руки пахло луком. – Собралась вся Новая Англия – Нью-Хэмпшир, Массачусетс, Коннектикут, ну и Нью-Йорк, конечно. Мой дядя Стивен Ривз прилетел из Монтаны – у него там дом и горная речка с форелью на завтрак.

- А что, какой-то повод?

- И да, и нет. Впрочем, если ты читал «Хронику объявленной смерти» Кортасара… - она резко оборвала себя и отхлебнула вина.

Начиная с половины девятого, гости стали постепенно разъезжаться, хотя была суббота, и воскресная ипохондрия еще не наступила. По одиночке и небольшими группами они подходили к креслу на колесиках, за которым стоял высокий темноволосый мужчина с судейской осанкой, и он видел неспешный взмах пергаментной ручки и подрагивание огромных, с прозеленью, очков. Когда в комнате не осталось никого, кроме их четверых, Нэнси подошла к креслу и опустилась на колени. Маленькая ручка легла ей на голову. Мужчина обошел кресло и опустился на колени рядом с Нэнси.

Ему показалось, что он перешагнул невидимый Стикс. Но это ощущение было мгновенным и почти безболезненным. Прошло минут десять.

- Тебе надо уехать, - услышал он скомканный голос Нэнси. Она перехватила его взгляд. – Нет, нет, потом, сейчас мне ничего не нужно. И, пожалуйста, не звони мне в воскресенье.

 

Он звонил ей в понедельник и во вторник, но телефон не отвечал. В среду утром ему сообщили на кафедре, что профессор Нэнси Поллак заболела, и лекция о воронежском периоде творчества Мандельштама отменяется. Он вышел на улицу. На Джайлс Стрит в уже открытой несмотря на раннее время кафюшке он заказал кофе. Девушка-официантка с плоским белесым лицом оторвалась от телевизора и нехотя отправилась за заказом. На соседнем столике лежала изрядно потрепанная воскресная «Нью-Йорк Таймс».

Он взял газету за раскрытую страницу. В разделе «Некрологи» рядом со статьями о почившем президенте компании «Хонда», революционере в области профессионального американского футбола и издателе религиозной периодики он прочитал: "Алин (Хани) Политцер Вейсс скончалась вчера, в воскресенье, в своем загородном доме в Стефентауне, штат Нью-Йорк, в возрасте 95 лет. Она умерла во сне, как сообщил ее зять, Луис Поллак, окружной судья из Филадельфии."

                                                                                                                     Чикаго, март 2003 г.                  _________________________________________________________________                              

1. Неужели это ваша внучка? Как же она выросла.2. Прекрасно, просто прекрасно.