Она ненавидела программирование и себя за то, что у нее не было сил с ним покончить. Покупая в магазине помидоры, заказывая на дом дежурную пиццу, роясь в отбросах магазинов дорогого платья, выписывая чек за свою полуподвальную берлогу, она судорожно подсчитывала в уме, сколько еще закорючек компьютерного кода ей надо посадить на экран, чтобы восполнить прореху в балансе, вызванную этими расходами. Когда на ее счету скопилась кругленькая сумма, она немного успокоилась и стала подсчитывать годы без программирования, которые ей могут подарить накопленные деньги.

Она сторонилась своих сослуживцев-американцев и редко ходила с ними обедать. С ними было скучно, и к тому же они выбирали очень даже недешевые рестораны.

Однажды в понедельник в их компании обсуждали убийство студентки каким-то богатым бездельником из семейства Кеннеди. В их разгороженном на стойла человеческом телятнике избежать этого разговора было нельзя, но она, сгорбившись за монитором, делала вид, что для нее существуют только вереницы зеленых значков на черном поле экрана. Разговор в соседних стойлах постепенно перешел на более общие темы. Она старалась не слушать, но обрывки его лезли в уши.

- Придешь домой, примешь на грудь грамм сто джина, поставишь сидюшку Бенсона, завернешься в одеяло и торчишь под его обертоны, - лысоватый, кругленький старичок-разработчик потирал аккуратные ручонки. -  Кайф! Только страшно при этом. Вот сейчас ты на расстоянии вытянутой руки от оргазма, а может быть, на том же расстоянии от смерти.

- Так это все мы у нее на поводке, - вмешалась грудастая Дженифер.

- Да я не об этом. Я в молодости играл на саксе и, говорят, неплохо. Хотел даже написать джаз-оперу. И сейчас еще хочу. Просто теперь мало хотеть, надо еще и успеть. Потому что бежишь с ней наперегонки, а я уже стал выдыхаться.

- Это вы, умники, боитесь смерти, - она узнала голос секретарши Линды из второго отдела. Линда стукнула чашкой о стол, что-то хрустнуло, зашуршала салфетка. - А страшно вам потому, что всю жизнь вы хотите что-то произвести и боитесь не сделать этого. Иногда просто боитесь самих себя, поняв, что на это у вас кишка тонка. А я, вот, живу себе свою жизнь и всегда, хоть ночью меня толкни, знаю, что она уже прожита до конца, потому что вот она, вся – ничего не остается на потом.

- Боятся на самом деле не этого, - подумала она. – Боятся того, над чем обладают хоть какой-нибудь властью. Смерть неподвластна и неотвратима, а неотвратимость и страх никогда не бывают вместе. И потому у самой неотвратимости нет страха.

Вечером дома ей стало плохо с сердцем. Она сунула таблетку нитроглицерина под язык, но боль не проходила. И вдруг она с тоской поняла, что вот прямо сейчас она может умереть, а деньги, скопленные ненавистным программистским трудом, так и не пойдут на это самое непрограммирование. Боль постепенно прошла, но осталась внутреннее жжение от желания узнать, сколько же надо этих проклятых денег, чтобы их хватило ровно настолько, насколько жизнь ей отмерила часов.

Она так уже никогда не смогла избавиться от безумной мысли о том, что чем больше она откладывает денег, тем меньше у нее остается шансов их все потратить, а, значит, все эти «отложения» (или, по крайней мере, часть их) бессмысленны, ибо не выполняют своей святой функции – освобождения ее от "станка". Каждый накопленный доллар жег ее сознание и наполнял душу ее мелкими иголочками щемящего беспокойства и животного страха. Деньги нельзя было больше копить, но и бросить копить тоже было невозможно.

           

Очень давно, в совершенно чужой теперь прошлой жизни она закончила институт иностранных языков и успела немного поработать редактором художественного перевода в издательстве иностранной литературы. Она никогда не вспоминала эти годы, лишь однажды, читая рассказ Джона Апдайка, машинально перевела на русский и несколько раз проговорила сама с собой слова главного героя - я думал, что это был я в молодости, и только потом до меня дошло, что это был просто я.

                                                                                                                      Чикаго, март 2001 г.