В двух предыдущих колонках я рассказал о феномене политкорректности и политического самосознания и о влиянии этого современного "культурного маккартизма" на степень общественного признания (непризнания) поэтического творчества и его видимой деградации по мере разворачивания этой "охоты на ведьм". В качестве иллюстрации вышесказанного я рассказал о стихотворении Роберта Фроста Дар Божий, прочитанного на инаугурации Джона Кеннеди 20 января 1961 года и пообещал сравнить его с поэмой Аманды Горман Вершина, которую мы покоряем, прочитанную на инаугурации Джозефа Байдена 20 января 2021 года.

Аманда Горман (Amanda Gorman) – Чернокожая поэтесса, выросшая в Лос-Анджелесе в семье без отца. Поэзия юной Аманды Горман сфокусирована на таких общественно-политических темах, как дискриминация, феминизм, межрасовые отношения, маргинализация, а также проблемах африканской диаспоры. Аманда стала первой поэтессой – лауреатом премии Молодой поэт гражданского звучания (National Youth Poet Laureate). Свой первый поэтический сборник Для тех, для кого одной еды недостаточно она выпустила в 2015 в возрасте 17 лет. После того, как Аманда прочла свою поэму на инаугурации Президента Джозефа Байдена в январе 2021 года, ее поэзия стала широко известна в мире, две ее книги стали бестселлерами, а сама она сумела получить профессиональный контракт на управление своими авторскими правами. В феврале 2021 года журнал Тайм поместил ее в список «100 следующих» в категорию «Феномены».

При всем этом поэзия Аманды демонстрирует, на мой взгляд, литературную беспомощность, отсутствие каких-либо запоминающихся образов и практическую копию с текстов журнальных общественно-политических статей либерального толка с общим набором правильных, но лишенных какого-либо глубокого художественного осмысления и пере-интерпретации действительности, что в русскоязычной поэзии имеет свой аналог в лице поэта-фронтовика (потерявшего на фронте зрение и ставшего символом советского соцреализма в поэзии) Эдуарда Асадова.

Профессиональных переводов не русский язык этого стихотворения Горман, насколько я знаю, еще нет, однако найденный мною подстрочник на русском языке (где он помещен рядом с оригиналом стихотворения) еще больше демонстрирует поэтическую убогость автора. При этом, даже «политкорректные» литературные критики не смогли выискать поэтических достоинств поэзии Горман. Вот, например, выдержка из одной такой  "критической статьи": "Поэма Аманды Горман Вершина, которую мы покоряем, состоящая из 110 строк,  не характеризуется какой-либо особой ритмической схемой или метрическим рисунком. Поэма написана в свободной манере, однако, это не означает, что она абсолютно лишена ритма и рифмы. Наоборот, поэтический рисунок этой поэмы определяется не столько рифмой, сколько содержанием и историческим контекстом. Например рифма shade (тень) и wade (преодолевать) во второй и третьей строках, а также рифма beast (чудовище) и peace (мир) в двух следующих строках. Кроме того, в поэме встречаются полурифмы, как, например trust (верить) и us (нас) в шестьдесят второй и шестьдесят четвертой строках.  

И это все, что смогли выдавить из себя «политкорректные» критики в отношении техники поэтического письма Горман. Напоминает литературную «явку с повинной». Не правда ли?

Но американская "политкорректная" критика на этом не останавливается. В критической статье, опубликованной в газете Нью-Йорк Таймс (к сожалению, доступна только подписчикам газеты), ее автор Маргарет Ренкл (Margaret Renkl), пишущая (как указывает сама газета) о "флоре, фауне, политике и культуре на американском юге" (оцените охват!), сообщает читателю, что "поэма Аманды Горман, адресованная "американцам и всему миру", вневременна  (выделено мной - АБ) так же как вневременны большинство необходимых (?) поэтических призведений. Но эта поэма более чем вневременна - после года потерь, как реальных , так и фигуральных, поэтесса предлагает бальзам, успокаивающий, хотя и ненадолго (!) наши разбитые сердца и наш разбитый век:

Let the globe, if nothing else, say this is true://That even as we grieved, we grew,//That even as we hurt, we hoped,//That even as we tired, we tried.

Шар земной, подтверди, это так://Мы из скорби растем,//Мы из боли с надеждой//Сквозь усталость идем.//

Автор далее сравнивает эти строки по сили звучания со строками известного стихотворения Уистена Одена (Wyston Oden) В Музее изящных искусств (Musee des Beaux Arts), которое, как я думаю, необходимо привести здесь целиком вместе с моим переводом (приводимые в статье строки выделены мной - АБ):

Musee des Beaux Arts //About suffering they were never wrong,//The old Masters: how well they understood//Its human position: how it takes place//While someone else is eating or opening a window or just walking dully along;//How, when the aged are reverently, passionately waiting//For the miraculous birth, there always must be//Children who did not specially want it to happen, skating//On a pond at the edge of the wood://They never forgot//That even the dreadful martyrdom must run its course//Anyhow in a corner, some untidy spot//Where the dogs go on with their doggy life and the torturer's horse//Scratches its innocent behind on a tree.//In Breughel's Icarus, for instance: how everything turns away//Quite leisurely from the disaster; the ploughman may//Have heard the splash, the forsaken cry,//But for him it was not an important failure; the sun shone//As it had to on the white legs disappearing into the green//Water, and the expensive delicate ship that must have seen//Something amazing, a boy falling out of the sky,//Had somewhere to get to and sailed calmly on. //

В Музее изящных искусств//Природу страданий постигли они,//Как никто другой, эти старые Мастера.//Страдание постепенно овладевает человеческим существом -//Человек просто ест, открывает окно и бездумно идет, а с ним//Старики, что так страстно, почтительно ждут//Чудесного воскресения. И всегда//Будут дети, которые этого не хотят, будет пруд,//На котором коньками узоры они мастерят.//Им не дано забыть,//Что даже мученья должны идти своим чередом,//Мы – их рабы://Собаки, поднявшие лапу, и лошадь мучителя за неопрятным углом//Трет свою задницу о старый платан.//В «Икаре» Брейгеля, например, лениво//Несчастье уходит прочь. Пахарь неторопливый//Всплеск слышит, сдавленный крик. И без//Крика, и с ним картина мира ясна. Так же сияет солнце,//Медленно удаляясь на белых ногах.//В зелень воды. Дорогое, легкое судно у причала на якорях.//Удивительно! Мальчик, падающий с небес//И прочь уплывающий в незамутненном воды оконце.// Нью-Йорк – Москва, сентябрь 2019 г. //

Автор статьи, сам того не замечая, высказала одну глубокую мысль, а именно: поэзия по-настоящему гениальна, если она вневременная, и вот эта вневременность в поэзии Горман отсутствует полностью. Если же вы посмотрите на гениальную картину Брейгеля "Икар" глазами гениального поэта Одена, то эта вневременность, выраженная в одной строке Страдание постепенно овладевает человеческим существом будет для вас очевидной.

В заключение этой колонки - мой перевод поэмы Аманды Горман (оригинал и подстрочник на русском языке можно найти, пройдя по вышеприведенной ссылке):

[poem]Вершина, которую мы покоряем////Утро настанет - мы спросим себя://Где же свет в той бездонной тени?//Мы утрату несем//И, моря переплыв,//Мы чудовища гладить подбрюшье смогли.//Нормы, правила,//То, что мы правдой зовем,//Не всегда правосудие есть.//Но восход все же наш//До того, как нам это узнать привелось.//Мы смогли это сделать//Свидетелем став, мы смогли это выдержать//Наш не расколот народ -//Хоть и нѐсовершенен еще//Мы – наследники нашей страны и времен//С Чернокожей девчонкой худой,//Безотцовщиной, голью, потомком рабов,//Что в мечтах Президентом готовилась стать,//А теперь перед ним вслух читает стихи.//Да, от глянца мы так далеки,//От невинности чистой еще далеки,//Но не значит все это, что мы//Идеальным содружеству нашему быть//Не желаем, в назначенья горниле его отковав,//Чтоб создать государство для всех: и культур, и людей, и цветов,//И условий людских.//Мы глаза поднимаем, чтоб видеть не то,//Что меж нас. Что пред нами, хотим разглядеть.//Знаем мы, что расщелины преодолев, горизонта достигнем,//Различья свои побросав.//Заключим мы в объятья //Друг друга,//Оружие бросив в пыли.//И не зло мы несем, а гармонию всем –//Шар земной, подтверди, это так://Мы из скорби растем,//Мы из боли с надеждой//Сквозь усталость идем.//Мы навечно друг с другом и мы победим,//Даже если сражение мы проиграем одно,//Отчуждения больше нам всем не видать. ////Нам писание позволяет прозреть - //Каждый вправе под фигом, лозою своею сидеть//Да никто не посмеет их этим пугать.//Если жить захотим по канонам своим//То победа тогда не на плахе лежит.//Но мосты, что мы строим,//Нас к свету ведут,//И вершина, которую мы покоряем,//Свой страх позабыв.//Эта гордость, что мы унаследуем – быть гражданином страны,//Что Америкой названа. В прошлое сделаем шаг//И исправим его.//Видим мы ураган, что потряс всю страну//И не сблизил нас всех.//Тот, что мог бы разрушить ее, и тогда//Нашей общей свободы отсрочить приход.//Он почти что успешен был – тот ураган,//Но свобода лишь может на шаг отступить.//Победить же ее не удастся совсем.//В этой правде//И вере отныне живем,//К горизонту прикованы наши глаза,//А истории взгляд опустился на нас.//Искупленье времен,//Мы страшились в начале его//Мы готовыми все не считали себя//Час тот страшный в наследие взять//Но внутри ощущаем мы силу//Писать ту главу//И самим себе дать и надежду, и смех//Мы спросили однажды себя://Как мы можем несчастие то побороть?//А сейчас отвечаем себе://Как же может оно победить?//Мы не можем назад, в это прошлое//Просто к тому, что всем дóлжно, идем.//В ранах наша страна, но едина,//Дерзка, но добра,//Горяча и свободна.//Не повернуть нас назад,//Не прервать, запугав.//Знаем - наше безделье и вялость//Наследием станут детей,//Станут тяжкою ношей ошибки.//Но ясно одно:////Если вместе сольем мы и силу, и мощь,//Если мощь мы сольем навсегда с правотой,//То наследием станет любовь, //Изменив первородство детей.//Так давайте оставим страну//Лучшей, чем она вверена нам//С каждым вздохом моей загорелой груди.//Превратим этот раненый мир в удивительный мир.//Мы восстанем от западных ярких холмов,//Мы восстанем под ветром восточных равнин,//Где свободу нам дали в боях праотцы,//И на Западе среднем в озерном кольце,//Мы восстанем на юге, что солнцем прожарен всегда.//Восстановим, построим и вновь примирим//И в глуши, где хотя бы один есть из нас,//И в любом уголке нашей общей страны.//И с восходом мы выйдем из мрачной тени//В ярких солнца лучах и бесстрашье своем//Новый день начинается, освобожден.//Пусть всегда будет свет,//Если мы не страшимся увидеть его,//Если мы не страшимся им быть.////

                                                              Москва, март – апрель 2021 г.//[/poem]