Все записи
06:26  /  22.04.21

148просмотров

Поэтический перевод: на пути от первой сигнальной системы ко второй (окончание)

+T -
Поделиться:

Свою предыдущую колонку я закончил текстом Дилана Томаса There Was A Saviour (Он – будто бы Спас на Крови). Попробуем теперь сопоставить звучание этого стихотворения со звучанием моего перевода, поместив два эти текста «бок о бок».

Хочу повторить сказанное в предыдущей колонке в отношении ритмического анализа этого текста. Здесь в каждой строфе имеются три «внутристрофных» ритма: первый ритм – первая и вторая строки по три ударных слога в каждой; второй ритм – третья и шестая строки по шесть ударных слогов в каждой; третий ритм – четвертая и пятая строки по четыре ударных слога в каждой; и, наконец, четвертый ритм – седьмая и восьмая строки по пять ударных слогов в каждой. Такая сложная комбинация «внутристрофных» ритмов сохраняется на протяжении всего текста (состоящего из пяти строф), придавая ему единый «межстрофный ритм», за исключением последней строки текста (Unclenched, armless, silk and rough love that breaks all rocks). Эта строка имеет слишком много ударных слогов (и поэтому имеющийся внутренний ритм по ней, что называется, «размазан») и в ритмическом плане не согласуется с предыдущей (Exiled in us we arouse the soft), которая состоит не из пяти, а лишь из четырех ударных слогов. Этот стихотворный размер не соответствует ни одному из общепринятых в русскоязычной поэзии: хорею (1-3-5-7), ямбу (2-4-6-8-10), дактилю (1-4-7-10), амфибрахию (2-5-8-11) или анапесту (3-6-9-12). Существует, правда, еще один размер – спондей –стопа ямба или хорея со сверхсхемным ударением. Как правило, в таких стихах ритм несколько сбит, нарушен ритмический рисунок стиха. Как результат, в стопе может быть два ударения подряд, то есть два ударных слога могут стоять рядом друг с другом. Классический пример –начало «Евгения Онегина» А. Пушкина:               

Мой дядя самых честных правил…

Здесь в первой ямбической стопе первый слог также кажется ударным, как в хорее. То есть соседствуют ударный «Мой» и «дядя». Это соседство двух ударных слогов и есть спондей. Тем не менее, в этом произведении спондеем написана только первая строка, весь же остальной текст написан ямбом, и поэтому размер «Евгения Онегина» совершенно справедливо считается «ямбическим», а спондей – скорее скрытая ритмическая вставка, придающая дополнительное очарование первой строке «Онегина». Пример «полноценного спондея» – поэма Пушкина «Полтава» (Песнь третья). Здесь ударный «Швед» соседствует с «русским», первый слог которого также стоит под ударением:

Швед, русский — колет, рубит, режет – .
Бой барабанный, клики, скрежет,
Гром пушек, топот, ржанье, стон, -
И смерть, и ад со всех сторон.

Ритмический рисунок этого текста Дилана Томаса еще сложнее и, на мой взгляд, является комбинацией всех вышеприведенных размеров, что делает построение его русскоязычного аналога очень сложной задачей вследствие несоответствия внутри-сложных и меж-сложных комбинаций ударных и безударных слогов в русском и английском письменных языках.

С точки зрения схемы рифмовки поэзия Дилана Томаса также не укладывается ни в одну из общепринятых для русскоязычной поэтической словесности схем: смежной (1-2, 3-4), перекрестной (1-3, 2-4) и охватной (1-4, 2-3), и скорее напоминает сплетенную рифму, которая имеет множество схем. Это общее наименование сложных видов рифмовки как, например, в стихотворении Ф. Тютчева «К женщине» (1-4, 2-5, 3-6):

Вдали от солнца и природы,
Вдали от света и искусства
,
Вдали от жизни и любви
Мелькнут твои младые годы,
Живые помертвеют чувства,
Мечты развеются твои...
И жизнь твоя пройдет незрима,
В краю безлюдном, безымянном,
На незамеченной земле, —
Как исчезает облак дыма
На небе тусклом и туманном,
В осенней беспредельной мгле...

Схема рифмовки рассматриваемого текста Дилана Томаса еще сложнее – в каждой его восьмистрочной строфе она соответствует внутристрофному ритму: 1-2; 3-6; 4-5; 7-8. Сложность построения русскоязычного фонетического эквивалента поэзии Дилана Томаса заключается в том, что русскоязычные рифмы (мужская, женская, дактилическая, гипердактилическая) к англоязычной рифмованной поэзии далеко не всегда применимы хотя бы в силу того, что сочетания родовых и неродовых окончаний в этих языках кардинально отличаются. Кроме того, следует учитывать и то обстоятельство, что в русском языке почти каждому звуку соответствует определенная буква, в то время как в английском ряд звуков вербализуется комбинацией из двух-трех букв. В силу этого, рифмы текстов Дилана Томаса более близки к таким сложным формам рифм, как ассонансная, диссонансная (контрсонансная) и усеченная.

Профессиональные переводчики Дилана Томаса обычно падают жертвами желания перевести, что называется «по максимуму», то есть как можно ближе (как им кажется) к контенту оригинала и при этом как-то сохранить поэтичность и метафоричность автора. Эти попытки «скрестить осла и трепетную лань» приводят к появлению неких подстрочников, в которых целостность содержания и формы текстов Дилана Томаса оказывается утерянной. 

Комментировать Всего 6 комментариев

Спасибо, Борис. Прямо в 10.00 у меня сессия сегодня. И завтра тоже. Как кстати просто почитать параллельные тексты с англичанами... Этого достаточно. Они просвещённые юристы и в схемы рифмовок вникать не станут. Но русский перевод Ваш Дилана Томаса в моём чтении почувствуют..

Эдвард, пойдите по ссылке,

присланной Борисом (ниже) - очень интересная статья, а Кружков - очень хороший переводчик. Один из тех, которые передают всю образность оригинала.

Нет, Борис, я сейчас читаю с моим Ларри Ваш перевод и по-английски! Он когда-то читал со сцены в театре  поэта Дилана Томаса. Как он читает! Счастье.  Хорошо. Мы прямо со сессии говорим Вам спасибо... Статью по ссылке посмотрю...

Хорошая попалась статья по Вашей теме https://magazines.gorky.media/inostran/2021/2/peresadka-poeticheskih-rastenij-k-voprosu-ob-adaptaczii-perevoda.html

Большое спасибо за ссылку

Переводы Кружкова я знаю и ценю его, как очень хорощего переводчика. Вот как, например, он перевел известное стихотворение Одена Funeral Blues. Перевод очень хорош, но есть одно "но": он сделан от женского лица, хотя известно, что стихотворение посвящено памяти любовника Одена (он был геем).

Замолкните, часы; разбейся, телефон;

Швырните мопсу кость — пускай уймётся он.

Сурдиною трубе заткните глотку, чтоб

Нежней играл Шопен; теперь несите гроб.

Пускай аэроплан кружится в небесах,

Вычерчивая там слова: Увы и Ах.

Пусть шейки голубей украсит чёрный креп,

Пусть им на площадях рассыплют чёрный хлеб.

Он был моей рекой, и морем, и скалой,

Шаландою моей, и ночью, и луной,

Был солнцем из-за туч, рассветом из-за штор;

Я думала, любовь бессмертна. Это — вздор.

Тушите все огни — не нужно больше звёзд,

Снимайте солнца шар, срывайте неба холст,

И океан в лохань сливайте, господа; —

Ведь больше ничего не будет никогда.

     

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Ага, сильно! А биографическая подоплека - дело десятое, точней сказать, вообще не важна.