Все записи
18:47  /  2.04.21

430просмотров

О русской философии в Америке

+T -
Поделиться:

Прежде всего – о главном. К сожалению, русской философии как культурного явления в Соединенных Штатах не существует. Средний американец слышал о Чайковском и Льве Толстом, но ничего не знает о русских философах. Рядовой американский философ мог читать Бердяева, но о традиции русской мысли представления не имеет.

В начале 90-х годов я обратился на философский факультетУниверситета Темпл с предложением написать диссертацию по русской философии. Мне ответили, что сделать это будет трудно, поскольку сначала надо убедить профессоров в том, что таковая существует. Когда же я посещал там семинар по древнегреческой философии, преподаватель изумился, узнав, что я читаю Аристотеля по-русски: “он у вас переведен?” Это, конечно, курьез, но, как мне кажется, точно передающий ситуацию с русской философией в США.

В Америке существуют самобытные философские традиции, которые насчитывают достаточно исследователей и приверженцев, чтобы заявить о себе на уровне Американской философской ассоциации. Я имею в виду многочисленные общества, создаваемые под ее эгидой. Есть тут, к примеру, общество Сартра, общества индийской и китайской мысли. Русская философия, за исключением марксистского кружка, здесь не представлена.

В 60-е и 70-е годы двадцатого столетия в Америке увидели свет фундаментальные исследования - антологии различных философских традиций. Наряду с книгами по восточным школам, вышло и трехтомное издание русских философских текстов. Эта первая антология русской философии от ее зарождения (Сковорода) и до середины двадцатого века, до сих пор считается стандартным учебным пособием для курсов по русской мысли. Ее третий заключительный том знакомит читателя с представителями русского религиозного ренессанса и марксизма. Сюда не входят, однако, такие крупные фигуры, как Циолковский, Вернадский, Флоренский, Булгаков, Флоровский, Лосев, Бахтин, и многие другие советские мыслители послевоенного времени.

Поскольку в философской среде в США специализация по русской философии - крайняя редкость и не представляет практической ценности, то устроиться на работу такому специалисту весьма сложно. Поэтому американцы, интересующиеся Россией защищают диссертации по русской литературе, истории, и т. д., и уходят в славистику. В годы существования Советского Союза, - сверхдержавы, противостоящей США, - славистика находилась на особом положении. Однако после развала СССР и превращения России в региональную державу государственные субсидии, а также приток студентов пошли на убыль.

Последний всплеск энтузиазма, насколько мне рассказывали очевидцы, пришелся на горбачевскую перестройку и начало ельцинского президентства. Как бы то ни было, для слависта интерес к русской мысли служит, как правило, лишь оригинальным дополнением к основной специальности. Предлагаемые ими курсы, я уверен, весьма познавательны, но собственно философская проблематика в них по вполне понятным причинам облегчена. В результате страдает уровень преподавания русской философии как самостоятельной дисциплины.

Дело осложняется и некоторыми особенностями отечественной философской школы. Российская философская традиция сравнительно молода и, может быть, поэтому склонна к преувеличению собственной значимости. Одно из проявлений этого -  повышенный интерес русских мыслителей к “русской идее”, особой миссии русской философии, и т. д. Американцы, воспитанные в аналитической традиции, воспринимают такие высказывания как местную экзотику.

Вновь приезжающие из России эмигранты, занимающиеся гуманитарным знанием, время от времени предпринимают попытки выявить специфику национальной философии. Пока что на этом пути их преследуют неудачи. На мой взгляд, такой подход в принципе бесперспективен. Русская мысль должна влиться в общемировой философский процесс и внутри него доказать свою мощь, - тогда она станет заметным культурным явлением, как это произощло с музыкой и литературой.

Еще одна особенность российской философской школы - трудночитаемый стиль некоторых ее представителей. Вполне возможно, что тут сказалась близость к немецкой философской традиции. Как бы то ни было, чтение Флоренского или Лосева - занятие, требующее немалого интеллектуального напряжения. Однако, если в Европе неудобоваримый текст считается проблемой для читателя, то в Америке - это проблема автора, который не в состоянии коротко и ясно изложить свои мысли.

Наряду с лингвистическими и формально-техническими препятствиями, на пути к сближению американской и русской философских традиций стоят и барьеры, которые можно определить как культурно-метафизические. Поясню, что я имею в виду. Российская философия во многих своих проявлениях носит глубоко экзистенциальный характер. Русские мыслители слишком часто озабочены историософскими вопросами.

Историческая же судьба и культурные реалии, выпавшие на долю России в двадцатом веке настолько необычны, и во многом прямо противоположны штатовским, что американцам бывает трудно адекватно воспринять философское или литературное произведение, созданное в России. Не случайно США и СССР были антагонистами - капитализм против социализма, демократия против тоталитаризма, англо-американская аналитика против марксистского синтеза. В результате американские студенты воспринимают Россию по-своему, исходя из собственного культурного опыта.

Одна моя знакомая американка, к примеру, была буквально раздавлена, прочитав гоголевскую “Шинель”. В ее пересказе эта классическая повесть выглядела совсем иначе, нежели нам преподавали в школе. “Представляешь, - взволнованно говорила она мне, - этот человек (Акакий Акакиевич) занят скучной, монотонной работой. У него крохотная зарплата, нет семьи. Погода ужасная! Его единственная мечта - купить пальто, в котором зимой было бы тепло. Он долго копит деньги, покупает пальто, и в тот же вечер пальто у него крадут. Это же сплошная депрессия!” А ведь речь идет о девятнадцатом веке, - что уж говорить о двадцатом.

Несмотря на неблагоприятные обстоятельства, русская философия до сих пор привлекает американских студентов. По собственному опыту знаю, что на курсы по русской мысли записываются, как правило, человек десять. Совсем не плохо для необязательного предмета, представляющего сомнительный интерес в глазах прагматичных американцев. Приходит народ и на секции по русской философии, организованные на конференциях славистики. И все же русская мысль продолжает находиться на обочине культурной жизни США, оставаясь маргинальной дисциплиной и не найдя достойной ниши ни внутри славистики, ни в сфере собственно философских наук.

 

Фото: Екатерина Онохова, "Мыслитель".