Все записи
17:52  /  17.04.21

300просмотров

Что такое религия? Размышление о природе религиозного опыта

+T -
Поделиться:

 «О щедрый дар, подавший смелость мне вонзиться взором в Свет Неизреченный  и созерцанье утолить вполне! Я видел – в этой глуби сокровенной любовь как в книгу некую сплела то, что разлистано по всей вселенной» (Данте, Божественная Комедия).

Фото: Храм всех религий или Вселенский храм - архитектурное сооружение в посёлке Старое Аракчино в Казани, посвящённое разным религиям мира.

На протяжение тысячелетней истории человечества религия в ее многообразных формах всегда была живым спутником культуры. Людям не приходило в голову спрашивать: «Зачем нужна религия?» Они просто верили в существование потусторонней реальности, а религиозные обряды служили им духовной опорой в преходящей земной жизни. Не случайно поэтому, что первые научные теории о происхождении и существе религии появились в Европе в девятнадцатом веке. Причиной тому был не только бурный рост научного знания. Многие ученые, выдвигавшие религиоведческие теории, были людьми неверующими и, потеряв религиозное чувство, пытались восполнить его нехватку, объясняя религию с позиции чистого разума.

Неудивительно также, что, не ощущая в религии самостоятельного, положительного содержания, мыслители эти  сводили ее сущность к другим областям человеческой деятельности. Карл Маркс, к примеру, считал религиозные институты одним из продуктов (и инструментов) эксплуатации человека человеком и предсказывал их неминуемое отмирание в идеальном бесклассовом обществе. Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд определял религиозные верования как симптом коллективного невроза, возникшего в результате подавления человеком своих животных инстинктов. А создатель современной социологии Эмиль Дюркгейм писал, что религия возникла в результате обожествления человеком подавляющих его общественных сил.

В отличие от критиков, религиозно настроенные мыслители Нового времени, как правило, сводили религиозный опыт либо к изначальной вере, либо к особому, интуитивному знанию. Русским философам был особенно близок второй подход, намеченный уже в трудах одного из родоначальников славянофильства Ивана Киреевского. Пытаясь философски обосновать истинность православного христианства, Киреевский, как известно, встал на сторону интуитивизма, утверждавшего, что интуитивное проникновение в суть вещей вселяет в исследователя абсолютную убежденность в правоте его взглядов.

Предположение о том, что в основе религии лежит интуитивное постижение Божества ее адептами, обнаруживает, однако, значительные изъяны . Хотя природа интуиции до сих пор не вполне ясна, весьма сомнительно, чтобы интуитивное знание всегда было безошибочным. По собственному опыту мы знаем, что интуиция подчас подсказывает одно, а более глубокий анализ – совсем другое. Происходит это, видимо, потому, что интуитивная оценка зачастую опирается на личные пристрастия, ложные представления и разного рода предрассудки, прочно укорененные в подсознании. Так или иначе, интуитивные догадки, не в меньшей степени, нежели наблюдения , связанные с чувственным опытом, нуждаются в тщательной рациональной проверке.  А это значит, что интуиция не может служить основанием для абсолютной достоверности, столь характерной в случае религиозных переживаний.

Признавая недостаточность интуитивистской концепции, сторонники анти-интеллектуального направления стремятся очистить религиозный опыт от малейших наслоений познавательной деятельности. Сущность религии они видят в безотчетной, нередко абсурдной и идущей вразрез с обыденными представлениями, вере. В русской мысли этот подход с наибольшей силой и последовательностью представлен в творчестве Льва Шестова, утверждавшего принципиальную безосновность религиозного чувства.

Религиозные экзистенциалисты типа Шестова (и его предшественника Сёрена Кьеркегора) убеждены, что одна лишь вера возводит в душе человека фундамент абсолютной достоверности и неоспоримости бытия Бога, а также личного спасения. Они настаивают, что эта «беспочвенная» вера драгоценнее и превыше всех других человеческих качеств. Опасность подобных взглядов, по-моему, заключается в противопоставлении религии и этики, и в проповеди верховенства первой над второй. Переставая быть инструментом для развития духовно-моральных свойств индивидуума, религия и лежащая в ее основе непостижимая и таинственная вера становятся самоцелью, обладание которой оправдывает любые средства.

Практические выводы из такой философии катастрофичны и ведут к фанатизму и религиозному экстремизму. Понятая буквально библейская притча об Аврааме, приносящем в жертву единственного сына Исаака (в исламской версии –отпрыска египетской наложницы, Исмаила), удесятеряет решимость сегодняшних юнцов-террористов, благословляемых мусульманскими лидерами на гибель во имя Аллаха. Причем, неся разрушительный заряд ненависти к человеку, фанатизм в своем религиозном обличье значительно более опасен, нежели в атеистическом.

Для безбожника, как правило, земная жизнь это единственная реальность, жертвовать которой даже ради самых благородных целей - затея весьма сомнительная. Стоит ли устраивать ядерный апокалипсис для воплощения коммунистического идеала, если жить в светлом обществе будущего будет некому? В уме религиозного фаната таких вопросов не возникает, поскольку он верит в посмертную жизнь и воздаяние за гробом. Он готов пожертвовать всем (и всеми) ради того, что считает волей Божьей, а точнее, ради собственного спасения, в котором не имеет ни малейшего сомнения.

Одним из наиболее веских возражений против столь негативной жизненной позиции является простое напоминание о сути единобожия, исторически сложившегося в иудаизме и получившего дальнейшее развитие в христианской и мусульманской религиях. Исповедание веры в единого Бога тут не достаточно, поскольку представления о верховном божестве существовали и во многих других, немонотеистических религиях. Вспомним хотя бы древнегреческого Зевса-громовержца или небесного правителя древнего Рима Юпитера.

Монотеизм евреев, христиан и мусульман выделяется тем, что он неразрывно связан с этикой и моралью, а верховный Бог этих религий является также господином добра, правды и справедливости. Причем моральные заповеди имеют первоочередное значение, а религиозные обряды – второстепенное. Недаром библейские пророки обличали религиозный истэблишмент своего времени за пренебрежение моральными устоями в угоду буквальному соблюдению ритуалов. Религия мешает человеку, если вместо укрепления моральных качеств побуждает его совершать недостойные поступки. Об этом же говорил и Иисус Христос, когда порицал в лицемерии фарисеев, почитавших букву Закона более, нежели его дух. Ведь по существу люди различны не в том, какую религию исповедают, а в том, какой придерживаются морали. И если вера приводит своего приверженца к имморализму и фанатизму, то ему лучше вообще от таковой отказаться.

Наряду с теориями, объясняющими сущность религии, исходя из психологических, экономических или общественных потребностей человека, а также как результат интуитивного знания или безотчетной веры, существует еще одно, и весьма традиционное ее понимание. Согласно старому как мир взгляду, в основе религиозного опыта лежит любовь человека к Богу. Не случайно ведь, формируя в первом веке нашей эры канон древнееврейских священных писаний, раввины решили включить в него Песнь песней Соломона. Небольшая по размеру книга эта не повествует о значительных исторических событиях, не излагает моральных заповедей и религиозных постановлений, не обсуждает теологические и философские доктрины. Песнь песней всего лишь - поэма о любви. И все же иудейские лидеры посчитали ее не только органической частью писания, но даже и сердцевиной древней веры: "Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною – любовь. Подкрепите меня вином,    освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви.[1]

Мне кажется, что объяснение первоосновы религии как любви к Богу позволяет понять всю сложность ее (религии) проявлений на экзистенциальном и социальном уровнях. Вполне доступно такое понимание и человеку, никогда не испытывавшему религиозных чувств. Осмелюсь даже предположить, что атеисту значительно легче представить себя верующим, нежели мужчине – женщиной, пережившей роды. Ведь любовь – широко распространенное чувство, знакомое всем людям. Любовь же к Богу отличается от любви человека к своим родным не по существу, а по субъекту, в отношении которого она выражена.

Не являясь ни знанием, ни собственно верой, любовь есть духовное чувство неразрывной связи с предметом любви, вселяющее абсолютную достоверность в его существовании, в данном случае, - в бытии Бога. Как и все проявления духовной жизни, возникнув однажды, любовь никогда не кончается. Она постоянна и не может быть поколеблена никакими, даже самыми тяжелыми испытаниями.

В отличие от любви, вера в Бога, если она держится на традиции, воспитании и общественном мнении, - не столь прочна и может быть потеряна. Критическое переосмысление религиозных взглядов нередко ведет к смене убеждений в случае, если не найдется достаточных рациональных оснований в пользу религии. Вообще, взаимоотношения между любовью к Богу, верой и религиозным поклонением весьма неоднозначны.

Любовь непременно рождает веру, но не всегда сопряжена с внешней религиозностью. Со своей стороны, формальная вера и усердное исполнение обрядов не обязательно свидетельствуют об истинной любви к Богу. Возможно, именно осознание этого факта и мучило Мартина Лютера, которому ни пост, ни молитва не внушали безусловности личного спасения. Глубокий духовный кризис, пережитый основателем Реформации, пришел к разрешению, когда он переосмыслил само понятие веры. Не внешняя уверенность в Божественном воздаянии, а внутреннее доверие и любовь несут душе человека мир и успокоенье.

В одном советском кинофильме есть песня с такими словами: «Зачем, зачем на белом свете есть безответная любовь?» В юности мне не давал покоя этот вопрос. Человек не выбирает, кого ему любить; любовь - дар свыше, который нельзя не принять. Так почему же Бог обделяет кого-то любовью, тем более любовью к Себе, нарушая гармонию созданного Им мира?

Разгадка этого несоответствия, на мой взгляд, кроется в неоднозначных последствиях, вызываемых чувством любви. Недаром говорят, что любовь зла, поскольку она может соединять очень разных, и даже диаметрально противоположных людей. Влюбленные нередко испытывают не только высшее блаженство, но и мучительные страдания. Сколько поэм, пьес и романов посвящены описанию любовных драм, в основе которых несовместимость характеров!

Любовь к Богу – не менее трагична, поскольку Божественное провидение редко совпадает с человеческими устремлениями. Будь это  не так, люди признавали бы пророков и с радостью принимали их учения. В действительности же Божьи гонцы  всегда гонимы и преследуемы именно за то, что возвещают волю Бога. Люди жаждут здоровья, семейного счастья, карьеры и материального благоденствия. Бог же зовет любимых чад к отречению от земных страстей, к страданию, жертвам и духовному просветлению.

Неудивительно, что любовь к Богу, раз вспыхнув в душе человека, возносит его в рай общения с Божеством и в то же время низвергает в ад собственной немощи и несовершенства. Если человек не в силах справиться с этим внутренним конфликтом, то безбожие может оказаться для него единственным способом избавиться от невыносимых психологических противоречий. Спасительное неверие в этом случае будет несознательным выбором, поскольку с рациональной точки зрения, религия несомненно лучше, нежели атеизм. Как заметил В. М. Пивоев в статье «Религия как духовное основание культуры»:

"Если Бог есть, неверующий теряет все, если же его нет, то он не выигрывает ничего. Верующий, если Бог есть, выигрывает все, если же его нет, то он имеет нравственные ориентиры в жизни, уверенность в будущем и оптимизм, которые помогают ему прожить свою жизнь достойно. Поэтому, даже если Бога нет, лучше верить в его существование."[2]

Отказ же от веры или безбожие, будучи выражением безответной любви Бога к человеку, хотя и иррационально, - все же не случайно, имеет свои основания и дано людям для защиты от их собственных пороков и страстей. Как и все на свете, отсутствие любви – не кара и не наказание, а выражение Божественной премудрости, милости и благодати.

Сущность же веры и религии исчерпывающе определена в Евангелиях. Когда один из фарисеев спросил Иисуса Христа о том, что важнее всего в писаниях, Иисус ответил: "...‘возлюби Господа Бога твоего всем сердцем своим, и всею душою твоею, и все разумением твоим’: сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: ‘возлюби ближнего твоего, как самого себя’. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки."[3]

_______________________________________________________

[1]Библия, Брюссель: «Жизнь с Богом», 1973, Книга Песни песней Соломона, 2:4-5.

[2] В. М. Пивоев, «Религия как духовное основание культуры», неопубликованный авторский вариант, с. 4.

[3]Библия, Евангелие от Матфея, 22: 37-40.