Все записи
18:53  /  18.11.20

617просмотров

Первые ласточки протеста

+T -
Поделиться:

Политическая ситуация в Беларуси обострилась ещё в июне-июле этого года. Агрессивные заявления главы государства, срывы пикетов по сбору подписей и странные манипуляции чиновников из ЦИК убедили многих голосовать за кого угодно, только не за Александра Лукашенко. Но когда власти отказали в регистрации и посадили в тюрьму ведущих оппозиционных кандидатов, сотни людей вышли на свои первые митинги. 14 июля стало ясно, что страна стремительно несётся навстречу революционным потрясениям. В этот день я был арестован силовиками, поездил по Минску в автозаке и провёл несколько ужасных часов в РУВД.

Каждый, кто приезжал в Минск раньше, отмечал, насколько это спокойный, чистый и уютный город. По паркам гуляют влюблённые, пенсионеры на лавочках обсуждают самые актуальные новости, а на барных улицах шумно гуляет молодежь.

Этим летом белорусскую столицу было не узнать. По центральному проспекту ездили колонны велосипедистов с бело-красно-белыми флагами, машины непрерывно сигналили, а прохожие отвечали на эти протестные проявления шумными аплодисментами. Вокруг царила небывалая атмосфера – казалось, людей охватило чувство единения и взаимопонимания.

– Нет, ну ты это видел? Совсем охренели! – возмущённо произнёс высокий мужчина в белом спортивном костюме, который шёл впереди меня.

– Да уж, ничего не скажешь… Как можно так нагло опрокидывать свой народ? На этот раз отмалчиваться уж точно никто не будет, – ответил его собеседник.

В этот день состоялся первый массовый протест против нынешней власти. К такой реакции привели действия Центральной избирательной комиссии: из семи претендентов на пост главы государства они зарегистрировали лишь пятерых, оставив за бортом политической гонки бывшего банкира Виктора Бабарико и сооснователя «Парка высоких технологий» Валерия Цепкало.

Арест  

Я шёл вдоль проспекта Независимости, главной улицы Минска. Издалека ко мне приближалось огромное чёрное пятно, которое оказалось целым батальоном силовиков. Они оттесняли людей вниз с центральной площади, попутно перекрывая дороги. Тогда ещё это не воспринималось как нечто обыденное и выглядело пугающе.

На перекрёстке уже стояли автозаки. Почти сразу начался «хапун». Люди столпились около пешеходного перехода и с ужасом в глазах наблюдали за происходящим. Казалось, что они находятся в ступоре и не понимают, что делать: кто-то ускорял шаг, кто-то суетливо пытался отойти в сторону. Как только начались задержания, я включил камеру, чтобы заснять происходящее.

– Да что вы делаете? Он же просто шёл! – вскрикнула кроткая пожилая женщина трём сотрудникам ОМОНа, которые накинулись на молодого парня, проходившего мимо.

Когда пенсионерка попыталась поговорить с силовиками, один из омоновцев грубо оттолкнул её в сторону. Женщина тут же упала, ударившись головой об асфальт. Как выяснилось позже, она попала в больницу с переломом.

– Позор, что ты творишь?! – выкрикнул мужчина из толпы.

По каким критериям они решают кого задерживать – никто не понимал. Казалось, брали всех подряд. Аккурат передо мной в автозак затащили тридцатилетнего мужчину с длинными дредами и густой чёрной бородой. Перед тем как дверь за ним захлопнулась, он с улыбкой выкрикнул: «Жыве Беларусь!».

Чтобы избежать этой участи, я отошёл в сторону парка, но буквально через несколько минут почувствовал тяжёлую руку на своём плече.

– Ну, что, наснимался? – завопил один из силовиков.

– Ну, видимо, да, – сказал я с лёгкой ухмылкой.

Передо мной стоял крупный мужчина высокого роста в гражданской одежде. Он посмотрел на меня диким животным взглядом. Его прямой лоб покрылся морщинами. Казалось, он мог проткнуть меня первым попавшимся под руку предметом.

В этот миг к омоновцу подбежал его коллега. Силовики вцепились в меня достаточно крепко – при всём желании вырваться было невозможно.

 Социальное такси по-белорусски  

Внутри автозака буквально за несколько минут оказалось более 15 человек абсолютно разного возраста: от студентов до пожилых мужчин. Мы сидели на длинных лавках – мне досталось место у маленького зарешёченного окошка, слегка приоткрытого, несмотря на жару. За нами наблюдал один из сотрудников ОМОНа в чёрной форме и с краповым беретом на голове. Взгляд его, тяжёлый и холодный, был направлен куда-то прямо.   

– Куда нас везут? – хриплым голосом спросил пожилой мужчина.

– Рты закрыли, едем молча! – выпалил наш надзиратель.  

Через 15 минут под конвоем часть из нас перевели в другую машину. По сути, это был тот же самый автозак, только внутри него располагалось несколько маленьких камер с массивной металлической дверью.

– Быстрее, быстрее, *****! (слово на букву "б") – проорал офицер.

Это был достаточно полный мужчина средних лет с лицом багряного цвета. Честно говоря, напоминал он скорее алкоголика, чем работника правоохранительных органов.

Моя камера оказалась маленькой и тесной. Внутри неё мы увидели лавку и небольшой просвет через вентиляционное отверстие. Когда силовики захлопнули дверь, возникло ощущение, что мы находимся в консервной банке: колени упирались в стену, места катастрофически не хватало. В одном таком карцере нас оказалось девять человек – трём пришлось всю дорогу стоять, подогнув голову. Однако мы старались не падать духом.

– Так, ребята, прячем баксы! Эти суки всё заберут, если найдут, – пошутил Сергей, высокий коренастый мужчина в белой толстовке.

Он работал частным предпринимателем. С нами в камере был его подчинённый – молодой парень лет двадцати.

– Сергей Александрович, я, наверное, завтра на работу не выйду, – сказал он с горькой усмешкой.

– Я, скорее всего, тоже, - саркастически заметил бизнесмен.

Через несколько минут дверь открыл сотрудник милиции и начал нас пересчитывать.

– Раз, два, три… Сколько вас тут?

– Тебя что, до девяти считать не научили? Ты лучше бы вентиляцию включил, дышать нечем! – грубо произнёс Сергей.

Милиционер обиженно захлопнул дверь. Было слышно, что его коллеги загружают кого-то ещё.

Всего нас катали по городу около часа. С каждой минутой дышать становилось всё сложнее – от спёртого воздуха кружилась голова. Вентиляцию они так и не включили. Связь почти полностью отсутствовала – толстые стены камеры и глушилки, расставленные по всему городу, отлично справлялись со своей задачей.

– Удаляйте мессенджеры, ставьте пароли на телефон и выходите из всех чатов в телеге! Если найдут компромат – точно не выпустят, – прошептал Андрей, студент магистратуры механико-математического факультета.

Показательная порка

Вскоре мы приехали в Советское РУВД города Минска. Нас привезли на задний двор, где находилась небольшая площадка для служебной техники.

– Лицом к забору!.. Голову вниз!.. Ноги на ширине плеч!.. – рявкнул грузный мужчина в сером пиджаке, по всей видимости начальник отделения.

У него были редкие рыжеватые волосы. Лицо казалось каким-то смазанным: обрюзгшие щёки, морщинистый лоб и грузные веки выглядели отталкивающе. Говорил он низким и строгим басом, а ходил уверенно, но слегка прихрамывал.

Никакой информации о причинах нашего задержания мы, конечно же, не получили. Молодой парень, скорее всего, курсант начал подходить к каждому и задавать стандартные вопросы: имя, фамилия, дата рождения, род занятий. В его глазах явно читалось сочувствие.

Стоять с поднятыми руками несколько часов оказалось не такой уж простой задачей – через минут сорок начали отниматься кисти, жутко затекла спина и ноги. Откуда-то сзади раздался голос: – Когда нас отпустят? За что вы нас задерживаете?

– Вы должны стоять молча, а стоите вы неправильно. Руки надо держать шире! – прогремел хриплым басом начальник РУВД. В таком положении мы провели около шести часов. Никто не понимал, зачем мы стоим и что мы тут делаем. Около полуночи приехал автобус со спецотрядом ОМОНа. Силовики были одеты в боевое обмундирование и сливались друг с другом в одну большую чёрную массу. В руках они держали дубинки. Суммарно к нам приехало около 50 человек.

Градус напряжения повышался с каждой минутой. Силовики подошли почти вплотную к каждому. Вокруг сразу же раздался шёпот: то и дело проносились обрывки фраз про «показательную порку». Сразу после их приезда погасили свет, после чего воцарилась зловещая темнота. Через несколько минут я уже смирился с мыслью, что сейчас нас начнут избивать, но на этот раз они ограничились «воспитанием лишь самых буйных». Их отвели в здание РУВД, и через несколько минут оттуда стали доноситься душераздирающие крики.

Ночью температура существенно упала. Холод медленно сковывал всё тело. Люди начинали дрожать, некоторым становилось плохо, и со временем я переставал чувствовать конечности.

– У меня голова кружится, дайте воды, или вызывайте скорую! – дрожащим голосом произнес парень, стоявший в нескольких метрах от меня.

 Его колотило и казалось, что он вот-вот рухнет на землю. – Я не вижу, что она у тебя кружится. Стой молча! – проорал один из «космонавтов».

 

«Будешь много *****ть (слово на букву "п"), поедешь на 15 суток»

 Ближе к утру нас начали выпускать группами по пять-семь человек. Когда настала моя очередь, я почувствовал настоящее облегчение.

На выходе из РУВД мне дали подписать протокол. В нём было много пустых мест, что сразу меня насторожило.

– Дайте прочитать рапорт. Я не хочу подписывать непонятные протоколы! – сказал я сотруднику РУВД.

– Это мы решаем, что тебе смотреть, а что нет. Подписывай! – настойчиво сказал майор.

– Будешь много *****ть (слово на букву "п"), поедешь на 15 суток! – пригрозив дубинкой, вторил ему рядом стоящий омоновец.

Ознакомиться с рапортом я так и не смог. Мне ясно дали понять, что возможности задавать вопросы у меня нет. Пришлось подписать, что против задержания не возражаю.

Тем временем на улице собралась довольно внушительная толпа – люди ждали своих родных и друзей и горячо обсуждали происходящее.

– Да как так можно, в этой стране есть вообще хоть какие-то законы? – возмущенно произнесла женщина лет 50.

 Её взгляд тревожно бегал из стороны в сторону – она была мамой одного из задержанных.

Через десять минут мне удалось вызвать такси и наконец-то отправиться домой. Таксистом оказался приветливый мужчина, который активно комментировал сегодняшнюю силовую акцию в центре Минска.

– Вот твари... Когда эта тварь уже уйдёт? Столько лет одно и то же? Страна трещит по швам, а они этого не видят! Убирать своих конкурентов – удел слабого политика, – говорил он с таким жаром, будто бы участвовал в дебатах на одном из вечерних ток-шоу.

 KFCкак оплот оппозиции

Пока нас держали в РУВД, Минск гремел до позднего вечера. Люди отвоёвывали своих друзей у силовиков, что зачастую заканчивалось массовой дракой. ОМОН продолжал «паковать» и избивать всех без разбора.

Какие-то безумцы в масках устроили штурм здания KFC в лучших традициях голливудских боевиков. Видимо, западный фастфуд и бело-красный логотип теперь ассоциируются с антиправительственной пропагандой и действуют на силовиков, как тряпка на быка. Люди им скандировали: «Позор!» и не желали расходиться.

На следующий день тысячи человек выстроились в километровую очередь у здания ЦИК. Все они хотели подать жалобу о нарушении избирательной комиссией действующего законодательства и конституции. Жалобы закончили принимать ровно в 19:00. Людей на улице оставалось много – большинство решило пойти на главпочтамт, чтобы отправить жалобу заказным письмом. Но у здания почты, расположенного неподалёку, к тому времени уже выстроили автозаки. Силовики мгновенно перекрыли переходы, после чего снова начались массовые задержания.

События того вечера стали рубежными для тысяч граждан Беларуси. Многие аполитичные граждане перешли на сторону оппозиции и с тех пор стали регулярно выходить на протестные митинги. Но мало кто знал, что этот сдвиг в сознании людей уже скоро выльется в ожесточённую политическую борьбу, какой наша страна не знала с начала 1990-х годов.

Продолжение следует