Все записи
15:52  /  23.11.20

495просмотров

А судьи кто?

+T -
Поделиться:

Судебная ветвь власти – это опора любого правого государства и демократического общества. Прописная истина из учебника политологии? Возможно – но не в Республике Беларусь. Во время массовых протестов против Александра Лукашенко белорусские суды были чем угодно, но только не беспристрастными арбитрами. Большинство служителей Фемиды заняли сторону главы исполнительной власти, вынеся сотни обвинительных приговоров участникам мирных демонстраций. В сентябре я столкнулся с правосудием по-белорусски и пронаблюдал за тем, как работает этот бюрократический конвейер.

 В храме советской Фемиды

Здание суда – двухэтажное строение, выкрашенное в бледно-жёлтый цвет. Оно напоминает стандартный административный корпус времён позднего СССР. Потускневшие белые стены, бетонная плитка со странными квадратными узорами, старая лестница, деревянные двери, обшарпанный паркет и запах сырости – всё создавало ощущение того, что здесь время замерло ещё 30 лет назад.

Когда я переступил порог храма Фемиды, по его коридорам суетливо бегали секретарши с огромными стопками дел, перенося их из одного кабинета в другой. Вальяжно расхаживали судьи, одетые в чёрные мантии с белым воротником. В приёмных стояли столы, на которых лежали целые горы различных бумаг. Работники суда бережно перекладывали документы с места на место.

 Казалось, что ты находишься внутри слаженного механизма, где каждая шестерёнка выполняет свою функцию в точном соответствии с замыслом создателя. Одного взгляда на измученные лица этих людей было достаточно, чтобы понять, насколько они несчастны и как сильно ненавидят свою работу.

Рядом со мной стоял невысокий парень, с виду напоминавший неформала: бледно-зелёные волосы, пирсинг и чёрная майка с логотипом группы «Motörhead». На суд он пришёл с другом, высоким блондином в чёрной кожаной куртке.  

– Надеюсь, хотя бы сутки не дадут, – взволнованным голосом произнёс он.

– Да не парься ты! Как у нас говорят: «Не сидел – не белорус», - с усмешкой произнёс его товарищ.

– Ага, надеюсь, что тебя завтра словят и посадят в соседнюю камеру. Будем перестукиваться.

«Вы же понимаете, как проходят эти процессы»

Как правило, повестка в суд приходит через несколько недель после задержания, кроме тех случаев, когда людей сразу отвозят в ЦИП (центр изоляции правонарушителей). Моё заседание состоялось в сентябре, когда с момента задержания прошло почти полтора месяца. За это время я успел пообщаться со многими минскими адвокатами, и все они, как один, твердили о том, что этими делами заниматься бесполезно, а приговор – как русская рулетка: всё зависит от настроения судьи. Тем не менее, к заседанию я решил подготовился основательно – если уже устраивать спектакль, то на должном уровне.

В приёмной сидела секретарша, совсем ещё молодая девушка лет двадцати пяти с голубыми глазами и приятными чертами лица. Когда я вошёл в кабинет, она увлечённо что-то записывала.

– Добрый день, вы по какому вопросу? – сказала она мягким голосом.

 – У меня повестка на сегодня, по административному делу.

 – Вам в 405-й кабинет, давайте паспорт.

 – Есть шанс на положительный исход? 

 – Вы же сами понимаете, как проходят эти процессы, – сказала она и снова погрузилась в свои бумаги. В её взгляде явно читалось сочувствие.

Мой жребий пал на судью Сергея Шатило. До начала заседания я успел посмотреть на сайте правозащитного центра «Весна», что его уже уличали в вынесении политически мотивированных приговоров.

Что можно сказать об этом человеке? Внешне он был совершенно невзрачен – таких людей часто можно встретить в любой городской администрации. Его бледная кожа сливалась с посеревшими от времени стенами. Глаза его были стеклянными и безжизненными. Широкий лоб, непропорционально большая голова, чёрные сальные волосы с проблесками седины выражали в нём нечто каменное и монотонное. Несмотря на то, что он был достаточно худощав, походка его была тяжёлой. Казалось, что в любой момент он может превратиться в камень.

Запрограммированный свидетель 

Зал заседания – небольшое помещение, внутри которого стоял большой стол, рядом находилась клетка, в середине располагалась трибуна, а сзади неё – места для посетителей. Когда все собрались, занавес открылся и спектакль начался...

Первым делом судья представил свидетеля – Пикулика Алексея Николаевича, сотрудника ОМОНа. Он был крупного телосложения, сидел в спортивном костюме и кепке с государственным флагом. Острые черты лица и холодный взгляд полностью определяли его образ. Говорил он грубо, отрывисто, при этом абсолютно неэмоционально.  Порой мне казалось, что фразы, которые он произносит, давно запрограммированы кем-то в его сознании. На суде сержант Пикулик выступал по скайпу.

Что действительно оказалось удивительным – все мои ходатайства были удовлетворены. В день задержания я снимал происходящее на телефон. Когда начался «хапун», я попал на фото многих журналистов, которые освещали тогдашнюю протестную акцию.  На кадрах было видно, где и как меня задерживали.

Судья Шатило, согласился приобщить эти материалы к делу, что случается крайне редко. В этот момент где-то глубоко внутри зародилась надежда на то, что мне могут дать минимальный штраф или вовсе вынести оправдательный приговор. 

Свидетель часто путался в показаниях. Складывалось впечатление, что он видит дело в первый раз. Иногда это выглядело настолько нелепо, что даже секретарь судебного заседания, женщина лет тридцати с длинными заколотыми волосами, незаметно покручивала пальцем у виска. Всё шло как по сценарию безвкусного фарса, который стоит привести здесь с небольшими комментариями.

Белорусский суд: пьеса в одном действии

Я: При каких обстоятельствах было задержание?

Омоновец: Ой, ну точно сказать не могу. Два месяца прошло, примерно в 22:00 – 22:30 был задержан данный гражданин за участие в митинге (меня задержали в 20:00).

Я: А в чём выражалось активное участие?

Омоновец: Хлопал в ладоши, выкрикивал лозунги (на видео слышно, что я ничего не выкрикивал).

Я: Вы видели, чтобы я снимал происходящее?

Омоновец: Нет, не видел (к делу приобщено видео, снятое мной). 

Я: В тот день вы находились в гражданской одежде?

Омоновец: Нет, в форме (на фото видно, что меня задерживали люди в штатском).

Я: Вы составляли протокол административного правонарушения?

Омоновец: В РУВД, да (его составлял другой человек).

Я: Протокол административного задержания тоже вы составляли?

Омоновец: Не могу вспомнить (а вот этот протокол составлял он).   

Я: Если вы его составляли, то почему у меня указано, что протокол составлял Королёв Егор Андреевич?

Омоновец: Ну, возможно, в РУВД я заполнил одно, а потом другое.

Я: И как я был одет, тоже не помните?

Омоновец: Нет, не помню.

Я: Вы сказали, что задержали меня в 22 часа, но, судя по протоколу, в это время вы должны были находится в РУВД и составлять рапорт. Может, у вас есть двойник?

Судья: Вопрос отклоняю. Свидетель пояснил, что не может вспомнить подробностей.

Вердикт

Выслушав обе стороны, судья Шатило удалился из зала заседания приблизительно на 15 минут, после чего огласил приговор: виновен, штраф 30 базовых величин (максимальный по этой статье). Занавес. Аплодисменты.

Все мои аргументы и доказательства канули в лету – никто на них не обратил никакого внимания. Впрочем, такой исход событий был вполне ожидаем, но внутри всё равно остался неприятный осадок. В мотивировочной части господин Шатило написал, что у него нет оснований сомневаться в показаниях свидетеля, поэтому приговор он считает справедливым и оправданным.

Когда я вышел из зала суда, в коридоре продолжали толпиться люди. Все ждали своей очереди. В их тоскливых взглядах читалась какая-то отрешённость. Люди понимали, что из этого здания просто так не выйти.

А тем временем на улице уже стоял автозак, ожидая тех, кого отправят на сутки. Остальным придётся выплачивать огромные штрафы, которые по размеру превышают среднюю зарплату в Беларуси. Всё это напоминало конвейер на огромном промышленном предприятии, где вместо товаров расфасовывают человеческие судьбы.