Все записи
12:16  /  3.12.20

711просмотров

Это не Эдик

+T -
Поделиться:

 

Поводом к этим разрозненным воспоминаниям послужил фильм «Это Эдик». Он собран из кубиков: из дергающейся куклы с трагической гримасой (похожей на итальянского Петрушку, который всех подряд дубасит дубинкой), старых фотографий и «говорящих голов». Ничего обидного, просто термин теледокументалистики. Я сам пять лет был такой головой. И головы из фильма говорят, в общем-то, по делу: А. Усачев, В. Чижиков, Ю. Энтин, Г. Остер, Г. Гладков, Т. Успенская, Е. Успенская, другие. Говорят то, о чем их спрашивает автор фильма. Говорят то, что они думают. И в смысле формы – спецэффекты, компьютерная графика, приемчики, все современно и артистично. Но меня очень смущает драматичный сюжет, уж очень все предсказуемо и... простите, банально.

А именно: 1. Мама не любила Эдика, поэтому он не любил дочку и, вообще, никого. 2. Сам пил, лечился у Столбуна и дочку ему же отдал, на мучения. 3. Пришли большие деньги, и тут же закончилось творчество. 3. Обобрал художника Шварцмана, потому что был жадный-прежадный. 3. Его бросила жена, и он надломился. 4. И все это привело к разрушению личности, чему доказательство - искореженная гримасой гомерического страдания кукла.

Я вот что вам скажу – все это гроша ломаного не стоит. Надсадная, в стиле новой драмы трагедия. Трагикомедией точно не назовешь. Тем более фильмом про любовь. А я вот любовь наблюдал, и к приемным детям, и к жене Лене, и к его друзьям, Кушаку, Войновичу, Ковалю, и к нам, молодым (в то время) детским писателям. И комедия была. И буффонада. А уж цирк... Помню, как Эдик привез нас открывать неделю детской книги, а директор Дворца Пионеров зазвал кучу графоманов – они в этом Дворце обжились, как в доме родном. Так Успенский прямо на сцене отобрал у пафосной ведущей микрофон и такой цирковой аттракцион устроил – закачаешься. Дети орали от восторга. А потом «послал» директора, который через помощника вальяжно пригласил его «на чай». Роман Сеф когда-то назвал меня скандалистом. Это я-то скандалист?.. Бледная немочь, ребята. Успенский жил радостно и ершисто.

Встречались мы нечасто, но были с ним «на ты». Ну не было в нем ничего трагического. В других было – а в нем нет. Кроме, конечно, трагедии болезни. А разве другие детские писатели не пили, и еще как? А разве не отдавали (если они были творцами, а не ремесленниками) своим героям то, чем обделяли своих детей? А разве не хотели денег, желательно, больших? А разве права свои не защищали бешено – если было что защищать? А разве не слабели с годами творчески? Да все у Эдика было так же, как у всех. Кроме невероятной сумасшедшей безоглядной отваги. Вкупе с таким же талантом. Отвага и талант – неразрывно. Он был больше, чем детский писатель. Намного больше. Он не побоялся в одиночку сразиться с системой.

Акцентирую – в одиночку, и никто из детских писателей не стал рядом! Замахнуться на кого? – на Михалкова? Алексина? Союз писателей? Мы с ума еще не сошли! А вот Эдик сошел. И его могли запросто прихлопнуть. Или вытурить из страны. Лишить всех книг сразу, и всех мультфильмов. Или просто долбануть вечерком трубой – чтобы не тревожил важных людей. Его спасла судьба, случайность, сын знатного чиновника – не так важно... А важно, что он был единственным неукротимым диссидентом в детской литературе. И оставался им до последних дней.

Это была его страсть – борьба с несправедливостью. Он как бы говорил – хотите, тоже боритесь с системой, я за вас бороться не буду. Каждый – за себя! В фильме это есть, но со всех сторон закутано и запутано мамой, дочкой, сектой, большими деньгами, изменой жены, Шварцманом. И запоминается более всего гримаса страдания на физиономии дергающейся куклы. И выглядит Эдик истерзанным и конченным. А это не так: он жил в гармонии с собой и ничто не могло его сломать.

Насчет «нелюбви ни к кому». Чушь. Он любил своих приемных дочек, свою последнюю жену, своих детей-читателей. Как он с ними играл… хохотал как маленький. Он любил и нас, которые к нему тянулись. Уважал наше сообщество «Черная курица». Не раз приглашал Борю Минаева и меня к себе на дачу. И моих детей из Лаборатории по работе с одаренными  детьми приглашал, хоть всех сразу. Но не складывалось. И сложилось только за несколько месяцев до смерти. Мы приехали с Борей и Асей (она хотела взять у него интервью о журнале «Пионер»). И знаете, что он сделал, когда мы сидели за столом и разливали по маленькой? Взял только что вышедшую книгу «Страшная история» (издательство «Малыш»), которую я привез, и стал читать – не себя, а рассказ девочки Ани Остроумовой в конце книги (такая меня и Олю Муравьеву посетила составительская идея). «Я бы здесь только одно слово исправил, «кушал» на «ел», - сказал он и улыбнулся.

А вот еще забавное воспоминание. Утренний эфир с Ксенией Лариной на Эхе Москвы. Я там читал свои детские частушки, но только два строчки. А две придумывали радиослушатели. Ну а под конец прочитал свои финалы. После эфира я поехал играть в бадминтон, потом в гости и вернулся домой уже ближе к ночи. Тебе звонил Успенский, сказала Фая, раз пять или семь… Я удивился - ладно, завтра перезвоню. Он сказал, сегодня, говорит Фая. Звоню. Как заканчивается про слона? – кричит он нервно. Что про слона? Ну вот это – До чего охота мне Прокатиться на слоне… А дальше? Я от неожиданности даже забыл, как заканчивается эта частушка. Эдик, я же прочитал в конце. А про слона не прочитал!.. Но неровная спина, К сожаленью у слона. Как видишь, говорю, ничего особенного. Вы понимаете? Он весь день гадал про моего слона! Это было для него очень важно.

Он любил творчество больше, чем людей, так мне кажется. И уж точно он больше любил творцов, чем нетворцов. Поэтому и сделал свой семинар при «Малыше». Узнал, что в семинаре Акима-Иванова (при Московской писательской организации) есть несколько крутых «игровых» чуваков, которые там… ну не очень к месту. Андрей Усачев, Сергей Седов, Тим Собакин, к ним потом добавились другие... Понимаете, это не была кража, это была эвакуация. А выглядело кражей. Было не так, как выглядело. И такое в жизни Эдика частенько случалось.

А когда в актовом зале «Малыша» (наверняка, идея Эдика – авантюра в его духе) схлестнулись два семинара – Успенского и Акима-Иванова – Эдик стал хохотать над стихами ребят с Акима-Ивановского семинара, которые читались до этого в гробовой молчании, из почитания «своего» руководителя. И все стали за Эдиком смеяться, понимаете, он разрешил им смеяться. СПРАВЕДЛИВОСТЬ – вот камертон Эдика. И внутри двух проблемных историй - с его мамой и с его дочкой - предполагаю, этот камертон тоже звучал. Мы же не знаем, что там было внутри, только гадаем. Между прочим, когда Таня сбежала от Столбуна и заявилась домой, Эдик сказал: не хочешь – не возвращайся (ее воспоминания). Справедливость. Из любого можно сделать куклу с трагической гримасой. Травм и грехов наберется предостаточно. Но это же нечестно, ребята, выпячивать именно их! Выпячивать так, как тебе втемяшилось. Так, чтоб получать хайп и фестивальные премии.

Полуправда – тоже неправда - Успенский был пиратом. Но настоящим, а не имитацией. И между нами была пиратская история в этом стиле. И я злился тогда - не понимал, зачем так делать. Ну и со Шварцманом, конечно. Как погляжу, это чуть ни главный пункт обвинения. Выглядит художник в фильме добрым, мудрым, нищим и гордым. Эдик предложил Шварцману 10 процентов (Шварцман просил больше). И художник отказался, потому что считал это несправедливым. А Успенский считал это справедливым (кстати, эти проценты -  миллионы, если не десятки миллионов). Потому что Шварцман ничем не рисковал, придумывая обаятельные образы Чебурашки и Крокодила Гены. И не сражался с КГБ. И не ставил на кон свободу и жизнь. Каждый - за себя.

А то что Эдик не писал достойных книг в последние годы – а кто что написал для детей достойного в последние годы? Из тех, кто писал это в ранние годы? Ну-ка напрягитесь… Когда повторяешь-продолжаешь себя, то себя же и гробишь. Успенский попробовал, понял, что портит карму, и бросил это дело. Зато «Союзмультфильм» лихо и бездарно разпродолжался с «Дядей Федором» – он порчи кармы не боится.

Эдик любил дочку. Я в альманахе «Кукареку» напечатал «Письма из Ялты» (сам перепечатывал с писем) и я знаю, о чем говорю. Что случилось между ним и Таней потом – мне не известно. Но я вас умоляю, миллионы родителей не общаются по разным причинам со своими детьми. Тысячи писателей пишут все хуже и хуже. И жены им прекрасно изменяют. И деньги их, портят-портят. Может, и им сварганим кукол с трагической гримасой? Тысячи итальянских нервических петрушек?

Автор фильма «Это Эдик» лихо сварил свою ютубно-фестивальную тушенку, вырвав у каждой из «говорящих голов» (мои соболезнования им) нужный ему десяток реплик. Этак он еще много чего сварит, вот увидите. И все-таки спасибо ему за то, что я снова вспомнил, какой это был умный, честный, доброжелательный, искренний, любящий поддать в хорошей компании, бескомпромиссный, жизнелюбивый и очень талантливый человек.

Все кубики вроде правильные. А картинка – нечестная. Это не Эдик, ребята.

 

Оригинал