Все записи
16:40  /  2.03.21

236просмотров

Интересно не только детям: новый сборник “Красная птица” - золотой век детской литературы Японии

+T -
Поделиться:

В конце 2020 года произошло важное литературное событие: петербургский книжный магазин “Желтый двор” дебютировал как издательство и выпустил антологию японской детской литературы “Красная птица”. Я как японист тоже внесла небольшую лепту - перевела один из рассказов в сборнике.

Что за книга «Красная птица», и чем она интересна и значительна?

“Красная птица” или по-японски “Акай тори” - это название журнала для детей, который стоял у истоков японской детской литературы. 196 номеров вышли в Токио в период с 1918 по 1936 год. В нем публиковались произведения для детей писателей больше известных как авторы для взрослых - Акутагава Рюноскэ, Симадзаки Тосон, Арисима Такэо… В антологии представлены рассказы, напечатанные в разных выпусках и передающие дух журнала. 

Основателем и главным редактором “Красной птицы” был писатель Судзуки Миэкити (1882-1936). Он стремился к детской литературе, в которой живет детская невинность и непосредственность восприятия, в отличие от распространенных в Японии начала XX века нравоучительно-героических произведений. Однако, к сожалению, он так и не принял в журнал рукописи Миядзава Кэндзи - писателя, теперь уже известного на мировом уровне. Антология от “Желтого двора” исправила это упущение, и Миядзава Кэндзи, наконец, нашел свое место на страницах “Красной птицы”. 

Пока переводов на русский язык японской детской литературы не много, да и вообще антологии японской литературы выходят редко. “Красная птица” - ценный шаг к восполнению этих пробелов.

К тому же, сборник представляет читателям большую компанию переводчиков-японистов, среди которых немало новых имен. Для меня самой перевод одного из рассказов в антологии - пока лишь вторая публикация в качестве переводчика художественной литературы, но, надеюсь, что в моей жизни будет все больше такой работы мечты.

Особое обаяние книге придают иллюстрации, которые больше ста лет назад украшали журнал.

Ниже привожу рассказ из сборника в моем переводе.

Судзуки Миэкити

Гулюшкины блокноты

Перевод Елены Кожуриной

 

1

У обоих голубей — гулюшек Судзуко — есть по маленькому-маленькому красному блокнотику. Эта парочка оказалась рядом с Судзуко раньше всех: и раньше пса Куро, и раньше домашнего кота. Да ты о том времени ничего не помнишь...

В начале этой истории, одним холодным зимним днём, когда всё вокруг сковал лёд, из деревни, где гулюшки жили долго-долго, на городскую окраину переехали две большие повозки с поклажей. Клетку с гулюшками поместили в самом конце второй повозки. Они то и дело крутили головками, будто спрашивали: «Куда это мы едем?» Тогда папа сказал им:

— Сидите тихонько, мы переезжаем в дом с видом на море.

— И в том доме родится малышка Судзу, — тихонько добавила бабушка из Коисикавы.

Гулюшки спросили:

— Бабушка, бабушка, а кто такая Судзу?

Мама, молча улыбаясь, села в повозку вместе со всеми.

Затем гулюшки прибыли в новый дом. В то время прабабушка жила у двоюродной бабушки из Масаки. И тётя Фуюко к ним ещё не переехала. Зато в семье жила маленькая девочка-служанка Тиё.

Гулюшек, как и в прошлом доме, поселили у входа в комнату, около стеклянной двери. Прихожая располагалась в одноэтажной части. Дальше, за стеклянной дверью, находилась большая кухня, над ней был пристроен второй этаж.

Прямо за окном простирался песчаный пляж, а сразу за ним — море. Гулюшки с удивлением смотрели через окошко на его иссиня-чёрную гладь. Далеко в море едва виднелся красный буй.

Вот за буем прошёл чёрный пароход с жёлтыми трубами, выпуская длинную-длинную струю дыма.

Гулюшки всполошились:

— Ой, какой большой корабль! И какой быстрый! Гули-гули, гули-гули...

Мама поставила в комнату котацу[1] и ждала, когда же этот маленький дом родит Судзу. Вместе с Тиё они сшили для малышки красную одежду.

Тёмная зима продолжалась ещё долго.

Днём по мокрой дороге перед домом мелькали люди, лошади и повозки. Было слышно, как в лапшичной напротив крутится с тарахтением машина для изготовления лапши.

Однако ночью в округе становилось тихо как в норе, и ничего не было слышно, кроме плеска волн. А в тёмном море, словно звёздочка, то появлялся, то пропадал огонёк. Это был свет на том буйке, который краснел днём.

Гулюшки в такие вечера и ночи грустно ворковали:

— Гули-гули-гули, когда же появится Судзуко? Когда же? Когда?..

 

2

И вот наступил май. И море, и небо сделались ясными и сияли ярким голубым светом.

Мама во фланелевом кимоно и с голубым зонтиком вместе с Тиё отправилась за покупками.

Ласточки, прилетевшие из-за моря, сновали туда-сюда над улицей. Некоторые тесными группками сидели на проводах.

Папа каждый день спрашивал у дома, когда же тот родит Судзу. И бабушка из Коисикавы тоже иногда приходила и спрашивала.

По соседству жила бабушка Такаи, она была очень добрая. Эта бабушка изредка появлялась с гостинцами и вместе с бабушкой из Коисикавы просила у дома, чтобы он скорее родил Судзу.

И вот одним июньским вечером дом сказал папе с мамой, что завтра родит Судзу. Мама очень обрадовалась и сразу позвала бабушку из Коисикавы.

Но гулюшкам никто ничего не сообщил. Если бы они узнали, то на радостях устроили бы шумный переполох, поэтому решили показать им малышку позже.

В тот вечер мама приготовила маленький красный футон[2] для Судзу, а сама легла рядом.

Когда мама проснулась на следующее утро, дом уже родил Судзу.

Пока все спали, малышка Судзу с красным личиком сама забралась на красный футон и теперь сладко посапывала.

Мама обрадовалась и позвала:

— Папа, папа, Судзу здесь! Маленькая-маленькая Судзу!

И папа, и бабушка были так счастливы, что только и повторяли:

— Ах, Судзу...

— Судзу, Судзу...

Потом Судзу впервые попила маминого молочка.

Иногда она громко плакала: «Уа-уа». А иногда хныкала: «Хнык-хнык».

Гулюшки, когда впервые услышали её плач, спросили у папы:

— Кто это? Гули-гули.

И папа ответил:

— Это Судзу. Малышка, которую родил для нас этот дом.

— Вот как! — обрадовались гулюшки и зашумели, хлопая крыльями.

— Скорее покажите нам! Скорее, скорее! — просили они наперебой.

Но Судзу пока ещё нужно было много спать, и её не могли отнести к гулюшкам.

А гулюшки каждый день по очереди поднимали шум и просили:

— Пожалуйста, покажите нам Судзу! Скорее покажите!

И вот однажды папа осторожно завернул Судзуко в одеяло, поднёс к клетке с гулюшками и сказал:

— Судзу, Судзу, смотри: это твои гулюшки.

— Судзуко, Судзуко, здравствуй! — обрадовались гулюшки.

Но малышка Судзу только щурила глазки, будто от яркого света, говорила «гу-гу» и совсем не смотрела на гулюшек. Но даже если бы она открыла глазки, то не смогла бы увидеть ничего — не только гулюшек, но и маму с папой. Мы все, когда маленькие, не видим глазками, и ручки у нас крепко сжаты в кулачки. Так же, как мы не можем ходить ножками, пока не подрастём.

Тем временем наступил жаркий август. Море ослепительно сверкало, будто лист стали. Судзу спала, даже днём под маленькой сеткой от москитов.

Над спящей Судзу мама протянула верёвочку: от комода с зеркалом до гвоздя, вбитого в стену. На верёвочку мама повесила красный шнурок с маленькими серебряными колокольчиками.

Когда Судзу просыпалась, сетку убирали, и, раскрыв свои красивые чёрные глазки, она внимательно смотрела на красный шнурок.

Иногда мама подходила и слегка тянула шнурок на себя. Судзу сразу же переводила чёрные глазки вслед за ним. Затем мама отводила шнурок от себя, и Судзу опять глядела в его сторону.

Каждый раз, когда шнурок трогали, колокольчики звенели — динь-динь.

— Ах, она всё видит! — говорила мама, радостно смеясь.

Папа наблюдал за ними, сидя на стуле. По трём сторонам комнаты висели тонкие белые занавески. На их фоне красная одежда Судзу и красный шнурок смотрелись ещё ярче.

 

3

Однажды папа снова поднёс Судзу к гулюшкам. Гулюшки обрадовались и сказали с поклоном:

— Судзуко, Судзуко, здравствуй. Гули-гули-гули-гули-гули-гули.

— Вот, вот, Судзу, смотри сюда, — говоря так, папа поднёс Судзу к клетке, чтобы показать гулюшек. Но Судзу облизывала кулачок и глядела в другую сторону. Сколько бы папа ни просил, Судзу и не думала смотреть на гулюшек.

— Ах, она пока ещё маленькая. Когда же Судзу скажет «гулюшки-гулюшки»? — нетерпеливо ворковали они.

— И правда, когда же? — сказала мама, взяв Судзу на руки, — пришло время кормления.

— Уже скоро. Вот-вот Судзу сама будет ходить к гулюшкам, — поглаживая чёрные волосы Судзу, пившей молочко, сказала бабушка, которая как раз была в гостях.

— А, гулюшки, у меня кое-что для вас есть, — вспомнила мама, достала из пояса оби маленькие красные блокнотики и протянула гулюшкам.

Папа и мама не могли дождаться, когда же Судзу подрастёт. И гулюшкам тоже не терпелось.

В ноябре гулюшки и Судзу вместе со всеми снова перебрались далеко, на другую окраину города. Скоро, чтобы посмотреть на Судзу, должны были приехать двоюродная бабушка из Масаки и прабабушка. К тому же с ними собиралась жить тётя Фуюко, и в доме, который родил Судзу-тян, было бы тесно.

Держа на руках Судзу, Фуюко иногда подходила к клетке с гулюшками. В этом доме гулюшек опять поместили за стеклянной дверью. Когда Судзу ставили на ножки рядом с клеткой, её ротик как раз доставал до решётки.

Глядь — Судзу начала облизывать решётку и трясти погремушкой в руке.

— Ах, Судзу так выросла, — сказали гулюшки тёте.

Затем снова пришла холодная зима. А когда она закончилась, Судзу начала ползать. И вот опять наступил август. Небо было голубым. Судзу уже могла пройти шагов десять, падая и поднимаясь. Тогда приехала прабабушка, которой так хотелось увидеть малышку.

Однажды Судзу нетвёрдыми шажками вышла за бамбуковый навес.

— Ой, осторожно! — охнула тётя Фуюко и поспешила за ней. Судзу чуть не упала, но успела ухватиться за клетку с гулюшками.

— Судзу, здравствуй, гули-гули, — сказали гулюшки, кланяясь.

А Судзу, держась за клетку, повторила за ними:

— Гули-гули, — и тоже поклонилась.

Услышав это, тётя Фуюко удивлённо спросила у гулюшек:

— Ой, неужели это Судзу?

Гулюшки, смеясь, ответили:

— Да, именно! Как же хорошо у неё получается. Ну-ка, скажи еще раз. Гули-гули-гули-гули-гули-гули.

Судзу опять повторила с поклоном:

— Гули-гули, гули-гули-гули-гули.

— Вот это да, ха-ха-ха. Послушай, Судзу сказала «гули-гули»! — удивилась тётя Фуюко и громко позвала маму. Судзу испугалась её громкого голоса и вдруг заплакала:

— А-а-а!

Так Судзу заговорила. И папа, и мама, услышав об этом, очень обрадовались. И рассказывали всем, кто бы ни приходил.

Судзу, эти два голубя — те самые гулюшки.

Когда семья жила ещё в старом доме, мама рассказала гулюшкам всё-всё о Судзу, а гулюшки записали это в красные блокнотики, подаренные мамой. То, что они видят сами, гулюшки тоже записывают. Когда-нибудь Судзу вырастет и захочет узнать о том времени, когда была маленькой, и гулюшки покажут ей свои блокнотики.

Кот и пёс Куро появились в семье намного позже гулюшек. Кота принёс один дядя, когда Судзу только начала ползать. А пёс Куро совсем недавно стал домашней собакой, раньше он был бездомным псом.

Вот теперь ты знаешь, как появилась в нашей семье, Судзу.

 

[1] Котацу — традиционный японский низкий столик с обогревателем внизу и одеялом под столешницей.

[2] Футон — матрас, который стелют на пол.