Все записи
18:54  /  4.03.21

1854просмотра

О каминг-ауте Александра Усатова и не только

+T -
Поделиться:

Первого марта в журнале «Сноб» появилась новая статья бывшего священника Александра Усатова, ранее отказавшегося от сана, ушедшего из Церкви и объявившего себя атеистом. Его статьи с мировозренческим обоснованием своего решения уже публиковались ранее как в «Снобе», так и в других СМИ. На одну из них я отвечал.

Новый материал – принципиально иной: в нем Усатов совершает «каминг-аут» и сообщает, что он «гей и поэтому никогда не чувствовал себя в безопасности в РПЦ». Это откровение автора меняет всю картину. Раньше я писал о том, что бывший священник утратил веру, так как начитался Барта Эрмана и подобных ему весьма пристрастных и атеистически мотивированных авторов, но не сумел увидеть натянутость их аргументов. Похоже, что на самом же деле, он начал читать Эрмана, так как поддался мучившей его страсти, и испытывал необходимость найти оправдание для своих поступков. Это также объясняет его интерес к канонам и предписаниям относительно сексуальной темы и различных ее разновидностей, которые он уже после своего ухода отыскивал и публиковал со своими комментариями, пытаясь доказать, что разные извращения – почти что нормальное явление в церковной жизни, поскольку за всевозможные диковинные способы удовлетворения половой страсти полагаются, вроде, не столь жесткие епитимьи, как за другие грехи.

Я приветствую честность его ухода – гораздо аморальнее было бы тайно предаваться греху, оставаясь действующим священником. Но нынешнее его заявление – о неких преследованиях, которым он то ли подвергался, то ли боялся подвергнуться, у меня особого доверия не вызывают, хотя я хорошо понимаю, почему Александр Усатов вынужден был все это написать. Он получил убежище в Голландии, его опекает местное представительство международного гей-лобби, он получает, по его словам, весьма неплохое денежное содержание, а все эти услуги и привилегии нужно отрабатывать и доказывать свою полезность.

Александр Усатов пишет, что он «гей» и представляет это как неопровержимую данность. Насколько я узнал за эти дни, никаким врожденным гомосексуалистом он не был. В отрочестве он был совращен старшим сверстником, в свою очередь, вовлеченным в гомосексуализм взрослым педофилом. Став христианином, Александр боролся с этой страстью, женился, имел семью, но потом целый ряд возникших проблем, связанных с ухудшением здоровья, семейными сложностями, профессиональным выгоранием и некоторыми другими пристрастиями, вызвал рецидив, которому он не смог противиться.

Должен сказать, что я против распространенной сейчас тенденции, когда человека хоть раз испытавшего влечение к своему полу, сразу же обозначают «геем», фактически не оставляя ему выбора. Я думаю, что гомосексуализм – это образ жизни, а не возникающие склонности или искушения, которые человек может испытывать в те или иные моменты. Мы ведь не называем вором человека, которому когда-то хотелось присвоить себе чужую собственность, но который этого не сделал. Не называем прелюбодеем мужчину, испытавшего страсть к чужой жене, но сумевшего не поддаться ей. Не называем убийцей того, кто в порыве гнева пожелал смерти своему оппоненту, но вовремя сдержался и опустил занесенную для удара руку. Как христиане мы знаем, что каждый человек поражен грехом и каждого могут мучить и терзать те или иные греховные страсти. Но они не идентичны нашей подлинной природе, и если мы не предаемся им, если мы боремся с ними, то Бог дает каждому помощь в их преодолении. Даже если человек поддался соблазну и пал, у него всегда есть шанс подняться и начать заново. Главное, знать, что грех есть грех и не оправдывать его, доказывая, что это норма. Увы, бывший священник Александр Усатов теперь активно занимается оправданием своего греховного состояния. А для этого самое удобное – это объявить себя атеистом. Тогда, в принципе исчезает понятие греха. Как писал Достоевский: «Если Бога нет, то все позволено». Позволено предательство своих прежних идеалов, своих близких и друзей, позволено и лжесвидетельство, да и многое, что другое.

Усатов не одинок: нынешние защитники ЛГБТ постоянно требуют широкого общественного признания. Недавно я смотрел диспут одного гей-активиста с протоиереем Александром Борисовым. Диспута не получилось – активист постоянно бесцеремонно и по-хамски перебивал пожилого священника и не позволил ему довести до конца ни одну мысль. Я не буду тут анализировать сам разговор и аргументы собеседника отца Александра Борисова – все было весьма тривиально. Отмечу только два момента.

Во-первых, хочется спросить: почему неверующему человеку (как он сам себя охарактеризовал) столь важно заставить Церковь принять гомосексуализм как норму? В любом сообществе есть свои внутренние правила. Тебя они не устраивают – ты свободен: не вступай в это сообщество. Живи, как знаешь, а что они думают там – тебя не должно интересовать. Ведь все эти правила касаются только членов Церкви, а она у нас отделена от государства и не может никому, кто вне нее, что-либо диктовать. Но почему-то гей-активистам чрезвычайно важно оправдание их образа жизни именно Церковью. Зачем упомянутый активист пригласил на свой видеоканал священника и старался доказать, что Церковь не имеет права считать их сексуальные практики грехом? Он же сам говорит, что не имеет отношение к Церкви и вообще не верит в Бога. Ну какое мне, к примеру, дело, что думают о моем образе жизни какие-нибудь мормоны-многоженцы или, скажем, практикующие полиандрию жители Тибета? А вот гомосексуалистам мнение Церкви никак не дает покоя. Вот и Александр Усатов в своих последних публикациях пытается доказать, что Церковь, в принципе ну почти что признает гомосексуализм, или хотя бы некоторые его формы. Я могу объяснить такое странное стремление только тем, что как эти люди не оправдывают себя, в глубине души они все равно осознают, что их жизнь глубоко неправильна и пытаются нейтрализовать голос Церкви как последний голос совести, чтобы больше их душу никто не тревожил, напоминая о подлинной природе человека и о том греховном искажении, которое овладело ими.

Второй момент – это некорректное использование собеседником прот. Александра Борисова (даи всеми гей-активистами) слова «любовь». Стандартный риторический вопрос: «Почему мне запрещают любить, кого я хочу?» Таким образом, в их устах любовь делается синонимом плотского соединения. Однако это не так. Понятие «любовь» – намного шире. Да, оно может включать в себя физическую близость, а может и нет. Главное в любви – это верность, жертвенность, самоотверженность. Я много лет знал одну сейчас уже пожилую женщину, которая в ранней молодости незадолго до свадьбы утратила любимого жениха (он заболел тяжелой болезнью и скоропостижно скончался). Девушка была хороша собой, из уважаемой семьи, и многие предлагали ей руку и сердце. Но она любила лишь одного человека (которого не успела узнать физически) и сохранила ему верность в течение всей своей жизни. Бывает ли что-то выше такой любви? Можно ли соглашаться с очевидной подменой термина, именующей любовью банальный и скучный промискуитет, да еще и однополого характера.

Я давно знал священника Александра Усатова. Он был моим студентом и написал под моим научным руководством очень хороший диплом на миссионерскую тему. Я помню его – горящего верой, неравнодушного молодого священника, стремящегося донести евангельскую весть до своей паствы, разоблачающего сектантские обманы и хитросплетения. Ввиду антицерковных публикаций бывшего протоиерея, а теперь еще его каминг-аута, некоторые спрашивают меня, почему я оставляю эту его работу на нашем сайте? Отвечу: хотя бы потому, что мы не секта и не подвергаем остракизму каждого, ушедшего от нас. Тертуллиан (конечно, совсем другого масштаба и дарований человек) в конце жизни ушел из Церкви, но все, что он написал до того, осталось в ней и вдохновляет все новые поколения христиан.

Мы верим, что люди меняются. И для Александра Усатова еще не все потеряно. Может быть, он сейчас не хотел бы вспоминать себя тогдашнего, приходившего в мой кабинет и горячо обсуждавшего свою работу. Но я помню его таким, и его работа на нашем сайте – живое свидетельство о тех временах. Я не буду ее убирать. Это – память о священнике Александре Усатове, который тогда был еще не сломлен, который знал, что такое настоящая любовь и верность, который умел бороться и который мог побеждать.