Все записи
МОЙ ВЫБОР 00:21  /  17.05.21

2031просмотр

Оживить маму: о детских травмах автора «Питера Пэна»

+T -
Поделиться:

Когда Джеймсу Барри было шесть, погиб его старший брат. Трагедия определила судьбу писателя: всю последующую жизнь автору «Питера Пэна» пришлось соревноваться с образом идеального мальчика, которому так и не суждено было повзрослеть.

Джеймс Барри родился в 1860 году в шотландском городке Карримьюре – он был девятым ребенком из десяти.

За девять лет до этого, в 1851-м, семья похоронила двух дочерей: новорожденную Элизабет и двухлетнюю Агнессу. Спустя два года родился сын Дэвид, который не дожил до 14-летия несколько дней. Эта потеря стала последней каплей для матери будущего писателя: Маргарет (в девичестве – Огилви) выключилась из жизни.

«Я вырос, а он по-прежнему оставался 13-летним мальчиком»

Поступки родителей – данность. Едва ли Маргарет могла повести себя иначе в тех обстоятельствах: каждый проживает горе так, как умеет. Со временем женщина вернулась к семье, снова стала заботливой мамой: изобретала детям наряды, готовила, пела, читала приключенческие романы. И только по ночам продолжала разговаривать с покойным сыном.

Но это ее история, а я пишу о мальчике, который в шесть столкнулся с невыносимым, потеряв одновременно любимого брата и ощущение защищенности. За несколько месяцев ребенок уверился, что это он теперь должен заботиться о благополучии своего самого близкого взрослого.

«Доставить ей удовольствие… было моим единственным непоколебимым стремлением с детства», - напишет 36-летний Барри в романе «Маргарет Огилви», который полностью посвятит маме. Его не переводили на русский, но я купила перепечатку у букинистов и приведу здесь несколько выдержек, чтобы мы могли услышать самого автора.

Сторонние наблюдатели трактовали его личность по-всякому. Жена (они прожили в браке 15 лет) говорила об импотенции (можно верить или не верить, но факт в том, что детей у семьи не было), в СМИ одно время мусолили тему педофилии (об этом будет чуть ниже), а в воспоминаниях близких писатель оставался ребенком.

В книге «Маргарет Огилви» есть эпизод, в котором, кажется, и родился этот загадочный взрослый мальчишка – мечтательный, немного печальный, трепетно обожающий маму. После смерти Дэвида Маргарет несколько месяцев не выходила из спальни: обнимала крестильную рубашку погибшего и плакала. Маленький Джеймс заглядывал в душную черноту спальни и плакал рядом, сидя у двери. В один из таких дней к нему подошла старшая сестра и предложила напомнить маме, что у нее по-прежнему есть как минимум еще один сын.

«В комнате было темно. Я услышал, как захлопнулась дверь, и больше ни единого звука. Я испугался и замер. Наверное, я тяжело дышал или, возможно, плакал, но через какое-то время я услышал слабый голос, который никогда раньше не звучал слабо: «Это ты?» Думаю, что интонация меня задела, поэтому я ничего не ответил. Тогда голос заговорил снова, уже тревожно: «Это ты?» Я подумал, что она говорит с умершим братом. И грустно ответил: «Нет, это не он, это всего лишь я». Затем я услышал плач. Мама перевернулась в кровати, и, хотя было темно, я знал, что она протянула руки ко мне».

В тот день Джеймсу впервые удалось рассмешить ее. С тех пор он примечал на улице чужие удачные шутки и выходки, запоминал и бежал повторять в темную комнату. Мальчик считал улыбки.

Считал и записывал.

И каждое утро показывал галочки доктору.

Раньше, стоило маме заговорить о брате, Джеймс со слезами выкрикивал: «Ты совсем не думаешь обо мне?!» А теперь сменил тактику. Он попытался стать братом: «стать настолько похожим, что даже мама не смогла бы нас различить». Научился свистеть, как брат, начал наряжаться в его одежду.    

Время ли помогло или отчаянная старательность маленького человека, которая не могла, наверное, не растрогать, но постепенно Маргарет оправилась от депрессии. Для Барри снова наступили счастливые дни с книжными вечерами, приятными (в сравнении) бытовыми сложностями и разговорами по душам, но именно мама теперь оказалась центром его вселенной.

«Эти глаза, которых я не видел до шести лет, провели меня через всю мою жизнь»

Все в семье, включая саму Маргарет, подшучивали над уже состоявшимся писателем:

«И о ком будет твоя новая история?» – с напускным неведением интересовалась бессменная героиня всех этих историй. «Ну о ком еще может быть его книга!» – смеялась в ответ сестра.

Барри обожал маму. Восхищался ее мудростью, манерами и стилем (Маргарет хорошо шила и, несмотря на бедность, всегда одевала себя и детей по последней моде - угадывала ее в прохожих). Умилялся сочетанию щедрости и меркантильности, тому, как гармонично и независимо они уживались в одной душе. Когда приходили первые газеты с публикациями сына, Маргарет сначала подсчитывала количество строк, прикидывала гонорар и только после уже принималась читать.

С другой стороны, чего она там не знала. Первые очерки (цикл о Шотландии «Идиллии Старых Огней») мама начинающего писателя лично надиктовывала одной из дочерей, та пересылала письма с подробностями в Лондон, а Барри их обрабатывал.    

«Мне никогда не доставляло особого удовольствия писать о людях, которые не могли тебя знать, о площадях и улочках, по которым ты не ходила».

Даже Венди в «Питере Пэне» собрана из воспоминаний о маме. В 8 лет Маргарет осиротела и вынуждена была взять на себя роль хозяйки дома: стирала, готовила, на равных судачила с замужними дамами, торговалась с мясниками, пела колыбельные младшим, рассказывала истории.

Никто не рассказывал истории лучше, уверял Барри.

Странная сказка

Самое свое прославленное произведение, которое принесло ему, сыну ткача и домохозяйки, титул баронета, орден «За заслуги», место президента «Общества литераторов» и мировую известность, Барри посвятил теме умерших детей. За авантюрными декорациями «Питера Пэна», сквозь перья индейцев, пиратские шпаги и романтику невсамделишных завтраков, отчетливо проступает трагический второй план.

«Мальчишек на острове бывает то больше, то меньше, смотря по тому, сколько их убивают».

Впрочем, непосредственно образ главного героя Барри подсмотрел не у брата. В его основе – характеры сыновей четы Дэвисов, пятерых сразу. Сказочник познакомился с мальчиками, когда те гуляли с няней в Кенсингтонских садах, а позже случайно встретил на званом ужине их родителей – Сильвию и Артура.

Начали дружить семьями. Мамы уже не было в живых, и Барри нашел отдушину в этом общении. Он привязался к детям настолько сильно, что, когда с разницей в три года умерли Артур и Сильвия, взял на себя опекунство. Жена ушла от него за год до этого.

В наше время появились слухи о педофилии Барри, но очевидцы все отрицали. Его крестница, дочь одного из братьев Дэвисов, в 2002 году прокомментировала обвинения так:

«Мой отец жил с мистером Барри до женитьбы и знал его очень хорошо… Он всегда говорил, что Барри был асексуален. Он не видел в женщинах сексуальных объектов – он возносил их на пьедестал». 

Как переживший голод не может насытиться, так и Джеймс, лишившись на несколько месяцев самой родной (а в шесть эти несколько месяцев – вечность), боялся упустить с таким трудом возвращенную радость близости и заботы. Он называл маму «родственной душой». Само по себе это звучит замечательно, но в жизни обернулось сказкой с несчастливым концом.

Невзрослеющий Барри остался за старшего в компании осиротевших мальчишек. Ребята выросли и покинули друга. Трое из пятерых умерли, а об остальных я не нашла информации. Знаю только, что в завещании писатель никого из подопечных не указал. Права на «Питера Пэна» перешли к одной из детских больниц Лондона.

КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА

Это становится хорошей традицией: детство Джеймса Барри комментирует психолог психотерапевтической клиники РОСА Морозова Милена Александровнa:

«Эта история иллюстрирует то, как большой талант проявляется зачастую благодаря детской травме: травма становится катализатором. Джеймс Барри – человек с высочайшим уровнем эмпатии, который он выработал в результате чуткого наблюдения за реакциями любимой мамы. Он принял решение стать родителем для нее. Можно даже сказать, что писатель сам «заявил» об этом, когда сделал мать прототипом девочки Венди в «Питере Пэне».

Стараясь рассмешить, а на самом деле оживить маму, мальчик пожертвовал собой ради ее спасения. Это стало его жизненным кредо – спасать тех, кто лишился кого-то важного. Так Барри отвлекал внимание от своего внутреннего травмированного ребенка, взаимодействие с которым было чрезвычайно болезненно. Через творчество он мог исцелять его, возможно, не отдавая себе в этом отчет. На страницах своих произведений он день за днем проживал жизнь мамы, чтобы оживить не только ее, но и себя.

Маленький Джеймс принял решение, которое позволило ему выжить в сложившихся условиях. Вероятно, это решение было самым правильным из всех возможных для него на тот момент. Столкнувшись с «холодной матерью», мальчик мог уйти в себя, отказаться чувствовать или озлобиться на весь мир и на женщин в частности. Вместо этого он подарил нам чудесного литературного героя. Жаль только, что уже взрослый Барри так и не излечил до конца своего внутреннего ребенка. Это не позволило ему испытать радость близости и счастье настоящего отцовства.  

По поводу асексуальности Барри можно только строить гипотезы. Возможно, горе матери, терявшей детей одного за другим, привело писателя к подсознательному решению не иметь собственных: слишком больно переживать их утрату. Это же может объяснить отсутствие у него сексуального влечения, ведь результатом сексуальных отношений становятся дети.

Другая версия: Барри мог не стремиться к близости, потому что воспринимал детей как обузу, которая мешала его любимой маме жить и наслаждаться жизнью.

Как бы там ни было, но слухи о педофилии писателя совершенно точно родились из непонимания его натуры и незнания обстоятельств его прошлого. Вместе с пятью детьми близких друзей он заново пережил горе утраты и остался верным первоначальному решению, взяв на себя опекунство».

Еще о детстве детских писателей:

Носов стал писателем по ошибке

Зощенко проще далась война, чем детство 

Токсичная мама Корнея Чуковского 

Недолюбленный Успенский 

Мир без Маугли: Киплинг пытался покончить с собой еще в детстве 

И мой Instagram.

Комментировать Всего 30 комментариев

Получается, что писательство может быть способов проработать детские травмы. Я задаюсь вопросом, может ли писать человек без травм?

Из всех, кого я успела так внимательно посмотреть, детством могли бы похвастаться только Барто и Линдгрен. Но одной досталось позже - от коллег по цеху, а другая столкнулась с несчастьем в 17: забеременела и вынуждена была отдать ребенка в чужую семью на несколько лет, пока не встала на ноги. Это, конечно, уже не детство, но травма явная. 

Я пока не спешу делать выводы, но все больше увлекаюсь темой :)  

а Стивен Кинг например? Я читала его биографию. Детство в нужде, при этом - любящая мать. Он просто постоянно писал, потому что не мог не писать. 

Или Пушкин?

Эту реплику поддерживают: Даша Миронова

Ну вот я поэтому и не стремлюсь обобщать - пока изучаю :)

Мне кажется, что серьезные травмы у большинства писателей. С помощью писательства с ними можно научиться жить, а в самом лучшем случае вылечить.

Оживить маму

Вспомнился анекдот про "раскопать стюардессу" ))

Мне в целом чуждо гробокопательство как вид искусства )))))))))) 

То есть дальше заголовка Вы не пошли?

Я прочитала несколько первых абзацев и комментарий психолога

А жаль :) Я, кстати, где-то читала про уважительное отношение в правилах снобщества: показалось, может)

Эмм... Где вы увидели неуважение? Я всего лишь честно пишу о том, что пыталась вникнуть в суть, но не удалось, увы. Я люблю читать и делаю это по 10-12 часов в день (это моя работа, помимо прочего). Логика рассуждений, если она была, от меня ускользнула.

Говоря откровенно, текст показался мне очередным натягиванием совы на глобус для падкой на громкие заголовки инста-аудитории, как и в случае с Чуковским (хотя и в меньшей степени). 

Как читатель, я выражаю свое мнение по поводу прочитанного. Если пишущий человек не готов к тому, что отзывы могут быть любыми, а не только хвалебными, лучше и не начинать. 

Забрела сюда из любопытства, каюсь. Исправлюсь и больше не буду )

Засим откланиваюсь. Удачи в ваших изысканиях ))

Хотя бы вот здесь: "Мне в целом чуждо гробокопательство как вид искусства ))))))))))" Вы, кстати, не первый раз смеетесь над собственными грубостями у меня в комментариях. 

И да, очень странно читать про сову и отсутствие логики от человека, который сообщением выше написал, что осилил примерно 9 абзацев из всего текста. Что-то Вы действительно упустили. 

Основное отличие биографики от гробокопательства в том, что...

Есть такая наука - биографика. Исследователь (журналист, писатель) собирает информацию из разных источников и пишет о какой-то значимой личности из прошлого, излагая события в нейтральном ключе. 

Качественная повествовательная журналистика – всегда нейтральная. Читателю излагаются факты и он сам должен прийти к какому-то выводу. Как суд присяжных )) На читателя нельзя оказывать давление, понимаете?

В публицистике «голос рассказчика» должен быть нейтральным для того, чтобы он вызывал доверие.

То, что делаете вы, лично у меня вызывает отторжение.

Данная публикация хотя бы основана на том, что писал сам Барри и люди, лично его знавшие, и вы их тут цитируете.

Про Чуковского было адище, подгонка фактов под удобную вам теорию и интерпретация событий в нужном вам ключе. Так не должно быть.

Есть такое понятие, как biased cognition - предвзятое мышление. Если я считаю, что, например, клубника (молоко, орехи, одежда из хлопка итп) вредны, я найду миллион теорий, фактов и исследований, подтверждающих мою точку зрения. Более того, при поиске информации я буду видеть массу статей, подтверждающих мою правоту так, что я сама поверю, что это абсолютная истина.

Мои оппоненты приведут миллион аргументов, чтобы доказать невероятную пользу  клубники, орехов, или молока, и тоже будут опираться на какие-то факты и исследования :) 

Вы говорите не о клубнике или орехах. Вы пишете о людях, которые умерли и уже никак не могут вам возразить или оспорить то, что вы о них пишете.

Свои выводы я сделала, прочитав ваши публикации о Киплинге, Чуковском, и частично эту.

Я пишу, как читатель, а не человек, проверяющий факты в СМИ, или редактор/корректор итп.

Это мое мнение и я оставляю за собой право смеяться над тем, что мне кажется смешным - как и любой читатель любого текста, опубликованного на открытом ресурсе. 

Эту реплику поддерживают: Елена Лейв

А Вы почитайте автобиографии, на которые я открыто ссылаюсь, и сделайте выводы сами. Есть люди более толстокожие и менее толстокожие - мы с Вами, очевидно, разные. 

Причем тут чтение автобиографий, если вы надергали из них фактов, которыми манипулируете на свое усмотрение. 

Если вы сходите в народ и почитаете, что думают, например, комментаторы на фб о вашей "токсичной маме Чуковского" (тогда уже мать, а не мама, потому что "мама" и "токсичность" рядом вызывают диссонанс), вы поймете, что я выразила свое мнение довольно вежливо.

Иногда полезно сходить в народ и почитать мнение читателей. Они там, конечно, поливают из брандспойта и в выражениях не стесняются, но если 8 из 10 человек пишут о моем тексте примерно одно и тоже, это барометр. Я, как автор, понимаю, что не донесла свою мысль до читателей, или у моего текста есть проблемы либо с формой, либо с содержанием, либо с тем и другим, если он вызывает столь единодушную (негативную)  реакцию. Тем и ценна обратная связь с читателями, что она позволяет видеть слабые места и недостатки своих текстов и улучшать их качество. А не зарывать голову в мягкий песочек, чтобы не слышать то, что не хочется слышать )))

Засим действительно откланиваюсь, зашла в ваш блог несколько раз из любопытства, которое теперь полностью удовлетворено.

PS И, заметьте, я не пишу ничего о вас, как о личности, а вы беретесь судить о толщине моей кожи. Есть личность человека и есть его поступки/действия. Обсуждать самого человека без его прямого запроса, мягко говоря, некорректно.

Обсуждать текст – вполне уместно.

Если человек, который пытается заниматься психологическим анализом исторических личностей, не понимает этих базовых вещей, о чем тут еще говорить :)

Вижу свою ошибку в том, что не закавычила слово "токсичная" в заголовке. Если вы прочитаете текст, то увидите иронию в заголовке (как раз о том, как часто сегодня прибегают к этому термину для описания чего-то, что век назад было нормой) и рассуждения в конце о том, что без таких сложностей - объективных - не было бы, возможно, у нас никакого Чуковского. Я посмотрела комментарии и правда нахожусь в шоке. В инстаграме не было этого заголовка, и никто не воспринял этот текст так, как восприняли его здесь  - с заголовком.

Мне искренне грустно, потому что все, что я пытаюсь сделать этими текстами, - показать события со стороны ребенка. Даже мелочи ранят, и если через многие годы уже взрослые и состоявшиеся авторы вспоминают эти мелочи в таких подробностях, значит, не мелочи это вовсе. 

Спасибо, что показали. Я закавычила эту несчастную фразу. Но статья была не об этом. 

Эту реплику поддерживают: Анжелика Азадянц

Даш, на мой взгляд нет "правильного" и "неправильного". Можно писать обо всем, что не подпадает под статьи УК и Роспотребнадзора, не к ночи будь помянут ))

Вопрос в том, как наши тексты воспримут читатели, если мы ориентируемся на их мнение (по сути, мы ведь пишем для того, чтобы нас читали).  

Я знаю, это колоссальный труд - прочитать первоисточники, собрать информацию, интересно изложить.

Мне стало обидно за маму Чуковского, потому что, наверное, ее жизнь немного перекликается с моей )) Когда ты делаешь все возможное и невозможное для своих детей и приносишь в жертву собственные интересы, хотелки, даже сон, и кто-то берется судить об этом, подходя со своими мерками - вот это стало триггером. 

Извините, если мои слова вас задели, не хотела вас обидеть. Мой негатив был только по поводу текста

Эту реплику поддерживают: Елена Лейв, Даша Миронова

Вы не планируете написать о детстве Андерсена? Это был очень сложный человек, и сказки его, если читать их во взрослом возрасте и вдумчиво, во многом жуткие. Хотя все равно самые прекрасные

Эту реплику поддерживают: Елена Проколова

Он у меня в заметках отмечен, но следующей будет Туве Янссон: у нее там все радужно - хочу отдохнуть от страстей :) 

Эту реплику поддерживают: Елена Проколова, Анжелика Азадянц

Вот, кстати, заметно, что у Туве Янссон было хорошее детство :) Муммики такие милые и уютные 

Эту реплику поддерживают: Даша Миронова

Да, чудесные :) И насколько я успела понять, образы Муми-мамы и Муми-папы писаны с реальных родителей как раз.

Даша, вот тут у Вас очень важная мысль:

"Поступки родителей – данность."

Хотя бы поступки тех родителей, которые не были прямо уж совсем закоренелыми злодеями.

И так-то любой рефлексирующий родитель по поводу каждого своего шага вынужден чуть ли не опасаться: травмирует - не травмирует, как интерпретирует, кто из ребёнка вырастет... Мало родителю от жизни испытаний, так ещё и тут живи-бойся, и все равно никогда не угодишь, не угадаешь, чем аукнется:((

Эту реплику поддерживают: Елена Проколова, Елена Лейв

И все-таки не все родители даже задумываются о своем влиянии на детей. Даже сейчас, когда об этом из каждого утюга. Знаете, как у Ялома: «…разница между хорошей матерью и плохой матерью заключается не в том, что первая не совершает ошибок, но в том, как каждая из матерей с ними поступает».

«разница между хорошей матерью и плохой матерью» - в том,

что одна мать "хорошая", а другая "плохая".

Та, которая, "плохая", потому и плоха, что на неё такие методы не действуют, иначе она плохой не была бы.

А "хорошей" это добавит невротичности, кмк:((

Светлана, не могу ответить за всех тревожных мам, но вот меня чужие негативные примеры иногда в моменте могут остановить, не позволяют наговорить лишнего сгоряча. Тревожная ведь не значит идеальная)

Частные случаи могут быть какие угодно.

Но Вы, Даша, пытаетесь вывести некую закономерность. Вам кажется, что чем строже к себе будет мама, тем лучше будет тому взрослому, который был ребёнком этой строгой к себе мамы.

Это справедливо для отдельных случаев, но не является социальной проблемой. В среднем современные мамы достаточно строги к себе и более того.

Зато серьезной современной проблемой, которая и Вам, Даша, и Вашим ровесникам сильно отзовется в отдаленном будущем, является проблема избалованности, центропупизма подрастающих, смещение в их головах акцентов - когда вполне преодолимые детские травмы затмевают разум.

Детские травмы есть у всех. Как детские инфекционные болезни, синяки-ссадины-переломы-ожоги той или иной степени тяжести. Какие-то их последствия влияют на судьбу, другие нет. 

Но у родителя должно быть право вести себя естественно (в разумных пределах). В том числе гневаться, раздражаться, каким-то иным образом выражать своё недовольство. И не чувствовать себя постоянно виноватым.

Тогда и любить легче. Баловать, нежить, купать в ласке, в восхищении, умилении, радоваться своему ребёнку и радовать его.

Вы описали полярную ситуацию. Но мы же не в черно-белом мире живем, где ты либо кричишь и шпыняешь ребенка, либо носишь ему завтрак в постель до 20 лет :) Истина где-то посередине и всегда там была. От уважительного отношения, которое предполагает ответное уважение, едва ли можно вырасти негодяем. 

Эту реплику поддерживают: Светлана Горченко

Даша, негодяем может вырасти человек, мать которого потеряла берега

от растерянности.

Когда потенциальные родители/семьянины обнаруживают, что им на протяжении нескольких десятилетий придётся жить в атмосфере экзамена, это не идёт им во благо.

А обычная осмотрительность в обращении с ребёнком - достаточное условие, чтобы они сильно не наломали дров, воспитывая малышей. Остальное подросший человек в себе отрегулирует сам. Невелик труд, если из мухи слона не делать.