Удивительная постановка Дмитрия Крымова «Двое». Не отпускает уже несколько дней. Вроде бы буффонада, сотканная из смеси цирка, комедии. Но и эпической трагедии. Наползающего на зал липкого, сковывающего ужаса. Сидя там я думала: ну какая новость - показать Сталина паханом на зоне, окружённого гэбистами-шестерками. Он у Крымова такой гофмановский Цахес. Омерзительный горбун. Беспородный горец - ноги колесом. С зэковским говорком. С тошнотворным гнойным, кровавым месивом на лице - Рябой. Хамски лезет во все сцены - чтоб не забывали, кто хозяин. И вот так же после спектакля именно он никак не стирается из памяти. Отпечатался со своей глумливой ухмылочкой на сетчатке глаза.      Крымов мастерски смог вывернуть наружу нутро всех паханов-тоталитарных правителей. Лишенное гуманных чувств. Жалости, сострадания, снисхождения, любви. Которое есть одно беспримесное зло и жестокость. И когда пахан Сталин играючи наводит револьвер на зрителей, кожей чувствуешь, что он жив. И целится в нас сегодняшних. А в финале второго героя Соломона Михоэлса уводят в метель. (По приказу Сталина он был убит гэбистами в 1948 году). И из этой метели в зрителей бьет прожектор. Как с вышки на зоне. Как у расстрельной стенки. И тут же Сталин развлекается. Бросает снежки в своего шестерку. В сторону сидящих в зале людей.

     Одним своим тем существованием он убивает всех нас. До сих пор.

     «Двое» - самый смелый и честный спектакль, который я видела за многие последние годы. С откровеннейшими аллюзиями. О которых даже не напишешь. Аллюзиями, упакованными в невинные цирковые номера. Это и один из самых страшных спектаклей последнего времени. И один из самых прекрасных. Как диковинная шкатулка с секретиками.

     Так-то он о реальном событии. Как в 1943 году Сталин откомандировал руководителя еврейского театра и международного антифашистского комитета Соломона Михоэлса в Америку, Великобританию и другие западные страны. Просить у богатых евреев денег на войну. И тот таки выпросил и привёз в СССР миллионы долларов. Кстати, за годы своего существования комитет добыл для СССР 33 миллиона долларов. В той поездке Михоэлс беседовал с Чарльзом Чаплиным две минуты. А Крымов нафантазировал на два часа. «Двое» - не только о безнаказаности власти. О нетерпимости к инакости. О национализме. Антисемитизме. Ещё о самом театре. Что художник обретает свободу и становится собой, только когда творит. Жалкий, трясущийся, обмочившийся от страха Михоэлс сам превращается во властителя. Кричит на Чаплина. Когда они вдвоем репетируют сцену из «Короля Лира». Добивается от партнёра совершенства. А в другой сцене, нисколечко не боясь, отворачивается от Сталина с презрением. Потому что в тот момент они с Чаплиным о чем-то своём, о высшем, беседуют. Чего крошке Цахесу не понять. И не отнять.

     Актеры играют прекрасно. Чаплин - Роза Хайруллина. Мы смотрели Михоэлса - Максима Виторгана. Но Виторган превращает действие в веселый капустник а-ля «Дня радио». Поэтому лучше бы глянуть в другом составе с Михоэлсом - Феклистовым.

     Да, и атмосфера вокруг действия такая, будто задумывалось всё для своих. Спектакль идёт в музее Москвы. В одном павильоне и сцена, и зрительские места, и фойе с декорациями. Сейчас, на премьерных показах треть, если не половина, зрителей - друзья, коллеги труппы: актеры, режиссеры, писатели, музыканты и прочие публичные личности. «Это кто там? - вглядывается в зал Сталин. - Гусман?.. Сам пришёл». Шутка, от которой не смешно. 

     Это спектакль для тех, кто любит и понимает театр. Потому что там есть ещё и огромные куклы-двойники Михоэлса и Чаплина, женщина-птица с оперным голосом (певица Альбина Файрузова) и вся феерия буффонады. Для тех, кто верит, что смех и слёзы очищают.