Все записи
13:47  /  9.06.18

3261просмотр

Железное небо

+T -
Поделиться:

Время от времени, я хожу в замок, что стоит недалеко от реки Мозель – в распадке. Буквально - в огромной яме. Там на стенах висят работы Лукаса Кранаха Старшего и это не музей. И картины, и замок вот уже который век принадлежат одной семьей. Называется он BurgEltz. Кранах – ваш входной билет в мир протестантских памфлетов, отношений с Мартином Лютером и саксонских курфюрстов. А еще – Дунайской школы живописи. Для русского зрителя в работах Дюрера и Кранаха необычным было буквально все. Природа. Люди. Реформация. Мифология. Выразительные средства. Все это было из чужой истории, из чужой жизни, из чужих веков – весь этот шестнадцатый век, про который мы про себя самих знаем совсем ничего. Разве только то, что нам пересказывают какие-то мутные источники. Ну и иконопись, конечно. Все это было чужим, пока не появилась Александра Железнова – художник, пришедший откуда не ждали. Про нее известно только то, что она считает нужным рассказать. А в этом она скупа. Но она явно не из «артистических кругов» априори и тем более ее делает человеком со стороны, то, что она работает только в цифре. 

Сейчас целая когорта прекрасных художников пришла из цифры, начиная с Алексея Андреева, Артема RHADS, Андрея Сурнова,  Евгения Королева, Алексея Егорова – они все не из традиционной «арт-тусы». Но даже на фоне этого движения, которое идеологически можно было бы отнести к Outsider-Art или Art Brut – в память нашего гениального соотечественника Павла Челищева, который заложил на Западе эти основы еще в начале прошлого века. И вот, даже среди этих парней – Александра Железнова умудрилась оказаться белой вороной. 

Потому что она в отличие от них никак не связана с  digital, VR, AR,  компьютерными играми, дизайном,  виртуальным миром в принципе. И вообще не из арта. Несмотря на то, что она самый закрытый автор сегодня на рынке (думается что и фамилия ненастоящая и нигде нет внятного ее изображения), про нее известно, что она якобы живет в Череповце (не факт) и занималась по жизни совсем другим делом. Вот это факт. Ну собственно Анри Руссо тоже не живописцем работал.  В случае с цифровыми художниками место жительства (а стало быть вот этим обрыдшие столичные связи, потные галеристы, спесь местечковых тусовок) совершенно неважно. Эти люди говорят со своим зрителем напрямую через интернет. Им для этого не нужно кланяться в ножки торгашам от совриска. 

И только поэтому мог возникнуть феномен Железновой – амальгама Дунайской школы, Реформации, наивности Анри Руссо и сугубо русской реальности и русской же мифологии. Все что описывает авторов той самой Дунайской школы применимо и к творчеству Железновой:

Побеги поздней готики? Пожалуйста – достаточно взглянуть на ее витражи.Параллели с алхимическими процессами? Пожалуйста – Железо, Октан, Вольфрам,- все эти герои ее бесконечного эпоса

Пантеизм? Не случайно центральное место в ее рассказе-повести-романе это парафраз «Тайной Вечери» 

А как вам такой признак Дунайской школы: «фантастические сюжеты и трансформация действительности в гипнотическое видение, но сами художники не верят в создаваемый ими миф и сознательно создают сказку»? Вот это оно все и есть.

Картина за картиной Железнова создает миф с явным готическим привкусом. Не случаен готический шрифт, саксонские подходы на фоне всех главных маркеров нового русского капитализма сырьевой эпохи от мигалок до BMW c  Mercedes, которые, впрочем, нас опять возвращают в Германию.

Самое интересное, что ничего чужеродного и даже отчасти иностранного в ее мифических полотнах нет. У нас, живших в 90-е, до сих пор есть друзья, которые могли бы оказаться на месте героев Железновой. Что типологически, что физиогномически, что идейно. В тех же нелепых дорогих шапках и костюмах, которые заменяют им латы.  Невзирая на индустриальные ночные ландшафты типичного Череповца, каким его представляют себе жители внутримкадья. 

Несмотря на романские церкви на вторых планах. Несмотря на то, что образы героев переходят даже на витражи, которых в русской традиции не то чтобы очень.

От родовых признаков naïve art у Железновой – приверженность теме и героям. От русской литературы – замах и раззудись плечо. 

Хотя, конечно, сочетание понятий naïve art и digital painting может вызвать здоровый смех. Но это только потому, что цифровой инструментарий еще выглядит как мега-продвинутость. На самом деле технология письма на планшетах типа Wacom как раз - спасение для художников, которые не получили классического образования и им много раз приходится переделывать написанное. Ни одна другая технология не оставила бы шансов на такую кропотливую работу и переработку собственных произведений в сроки, отпущенные автору для жизни и творчества. И, тем не менее, это, конечно, наив, далекий от примитивизма. 

Сейчас технологии в руках художника позволяют делать буквально всё. С любой степенью метаморфозы сна в реальность. Да так что вы не отличите от голливудского кино (которое рисуют точно такие же цифровые художники). Проблема одна – идей мало. Образов – еще меньше. И поэтому по пальцам можно пересчитать авторов способных создавать собственные миры. Именно они и ценятся, и восхищают. Александра Железнова – одна из них. 

До недавнего времени работы Железновой существовали только в интернете – в соцсетях. Но, начиная с выставки «Актуальная Россия 2017» Фонда Развития Современного Искусства в Москве ее работы можно видеть уже в материале – вписаны в контекст «традиционного» искусства.  Ее работы демонстрировались в музеях Саратова и Уфы. Теперь ждут отдельной экспозиции целых двадцать ее основных работ – и это как раз тот объем, который может почти полностью раскрыть ее мифологию. Александра говорит, что пишет книгу «Самый темный час», а это лишь иллюстрации к ней. Тем не менее, ни строчки из книги не видел даже я, а картины - вот они.

Desclaimer: works of Alexandra Zheleznova by courtesy of Malzoff Gallery (Berlin)  https://t.me/malzoffsgallery