Почему финские социальные службы не ответят на обвинение в отъеме четверых детей у россиянки

Человеческая психика устроена так, что все непривычное и непонятное сразу записывается в опасное и враждебное. Вы даже не представляете, как далеко это заходит. А особенно, когда есть определенный общественный фон отдельно в СМИ. Ну и конечно, повышают градус локальные мифы.

Простой пример: в России принято считать, что в СССР была лучшая система образования. До сих пор встречаются люди, в этом откровенно и искренне уверенные. Их не волнует, что на самом деле лучшей была система образования в ГДР, пока стена не упала. А система образования Финляндии, которая практически полностью скопирована с гэдээровской, вполне жива и развивается. Понимать это мешает имперская обида, и поэтому можно признать, что питерцам отчего-то (по совершенной случайности, видимо) дешевле покупать еду и стиральный порошок в Коувола, а то, что в Финляндии система образования, о которой Россия не может и мечтать, признать сложно.

Однажды, при советской власти, мы с приятелем участвовали в видеофестивале в центральном Саво, в городе Куопио. И в какой-то момент мы увидели, что на местном open air рок-фестивале разворачивают палатки медицинские службы. Какие палатки, какие медслужбы? И почему нет ментов? Моя подруга Ритва объяснила: «Если молодые люди выпьют лишнего или чего не того сожрут или накурятся, им надо будет оказать помощь». Я, воспитанный на карательной «медицине» окружавших любого советского выпившего человека вытрезвителей, воспринял это недоверчиво: и что, их даже не будут арестовывать? «Нет, а за что? Каждый может напиться. Человеку надо помочь». Я всегда помню этот разговор с простой лютеранкой Ритвой, хотя ее давно уже нет с нами. И это пример того, как люди, выросшие в жестокосердной стране, которая к тому же постоянно себе врет и убеждает, что она какая-то особенно душевная и добрая, не понимают, что в обществе, построенном на принципах социальной помощи, могут быть другие отношения.

Непредвзятый взгляд на страны Скандинавского союза, куда  входит Финляндия, не будучи скандинавской страной ни этнически, ни географически, говорит о том, что именно здесь лучшие в мире социальные службы, доступные для всех граждан страны, а также для прибывших из других стран — по различным причинам: от политической иммиграции до объединения семей. Ведь не случайно здесь такие высокие налоги, и идут они вовсе не на военно-промышленный комплекс и на покупку чиновниками яхт в Монако.

Так как в России довольно слабо понимают, что такое социальная защита, просто напомню, что входит в сферу нормальной скандинавской деятельности министерства социальных услуг. Это социальная работа как таковая: помощь по городам и селам тем, кто оказался в тяжелом положении. Поддержка центров дневного ухода за маленькими детьми. Услуги, предоставляемые инвалидам. (Я, как инвалид 2-й нерабочей группы с 1998 года, могу рассказать о разнице между пособиями и общей процедурой, но это слишком долгая история. Местные инвалиды, впрочем, в курсе.) Затем социальное обеспечение лиц, злоупотребляющих алкоголем и наркотическими веществами. Для них существуют даже специальные жилищные программы. А в 200 населенных пунктах — 700 групп помощи алкоголикам. Наркоманами занимаются в основном в Хельсинки и в пригородах типа Вантаа. Существует также социальное обеспечение детей и оказание помощи родителям в воспитании детей.

Чтобы вам было понятно — детей в Финляндии мало. Каждый второй носит очки с младенчества. Родители страдают от полярной депрессии. Государство просто задницу рвет, чтобы о детях заботились так, как надо. Не случайно, например, для всех детей, даже из самых дальних поселков или имений, доступны все возможности для образования и развития — в музыке, спорте и т. д. Не случайно здесь бесплатное музыкальное образование и все дети поют и играют на музыкальных инструментах. На уроки будут возить единственного ребенка с самого дальнего хутора. Потому что к детям тут отношение особенное — не такое умильно-восторженное, как в странах Средиземноморья, но зато сдержанное, серьезно обеспеченное финансово и законодательно и направленное на торжество общественной справедливости.

Финское общество всегда было достаточно консервативно и этнически однородно, с небольшими, как и полагается меньшинствам, вкраплениями — шведы, народы Заполярья, а также те, кто уехал с финских территорий нынешней Ленинградской области и Выборга, карелы и т. д. Так как лютеранская этика приводит к идее помощи гонимым, то в 70-е возникла тема политического убежища для выходцев с Ближнего Востока, потом пошла волна межэтнических браков с мужьями-южанами. Дальше, после первой волны советских валютных проституток, которая, впрочем, покатилась дальше в Швецию в качестве жен, а потом еще дальше, на Запад, появились русские жены из разных, порой весьма провинциальных городов России. Я вполне приветствую желание девушек улучшить условия своего существования за счет вагины, но когда у «улучшивших» пошли дети, стали возникать вопросы у социальных служб Финляндии — во многом из-за полного несовпадения представлений россиян о личном пространстве, о свободе, о нарушении прав ребенка, о бытовом насилии с тем, что принято на той территории, куда они подались за лучшей долей. Только не надо мне про страсть и любовь, ОК? Ну один процент, ну два.

Любой форум русского интернета взрывается, когда кто-нибудь напишет «вообще-то детей бить нельзя ни при каких раскладах». Не только воспитанники интерната для делинквентов из Гольяново, но и выпускницы МГПУ имени Ленина вам будут с пеной у рта доказывать, что родители имеют право бить детей. Те, кто подуховней и попосконней и даже крестятся мобильником на купола, будут отстаивать порку ремнем на скамье как эффективное средство воспитания. Более того, родители, бьющие своих детей, всегда ссылаются на то, что их так воспитывали родители и именно поэтому они выросли такими прекрасными гражданами и людьми. И никто не задумывается о том, что этот порочный круг надо разрывать.

Как бы им объяснить, что, например, в Финляндии битье детей по лицу, ногам, рукам, ягодицам и гениталиям, равно как и нравственные пытки, до которых так охочи русские матери («ты растешь такой же скотиной, как твой отец»), не встречает понимания общественности.

Более того, когда учителя или другие воспитатели понимают, что в некой русской семье мамаша слишком странно понимает свою воспитательную миссию, на эту семью устремляется повышенное внимание социальных служб.
Специфика деятельности социальных служб, работающих с детьми, в Финляндии заключается в том, что из этого ведомства не выходит никакой информации, которая бы касалась судьбы ребенка. Это вам не Россия, где каждый встречный вам покажет пальцем, кого именно тут изнасиловали и как именно. Прежде чем принять решение об отторжении ребенка, органы следят за семьей месяцами.

В российских СМИ в каждом из подобных случаев начинается истерика «наших бьют», и вот уже  Финляндия того и гляди станет страной «неблагоприятной для проживания русских семей». Самое любопытное, что за каждой такой кампанией вы увидите информацию только с одной стороны, которую озвучивает для нашей страны некто Йохан Бекман, представляющийся то правозащитником, то адвокатом, — финский гражданин шведского происхождения, который тщательно рисует свою страну в самых монструозных красках.

При этом последний случай, который старательно расписывается силами Йохана Бекмана и Павла Астахова как «отняли четверых детей у беременной россиянки (по тамошнему мужу — Заки Ахмед) за шлепок по попе», вот уже два дня сотрясает Рунет. Какой кошмар! При этом по закону органы защиты ребенка не могут сказать ничего в собственную защиту (и это при том, что, напоминаю, решения об изъятии детей из семьи не принимаются за минуту, неделю или месяц, ему предшествует отслеживание ситуации в семье). И поэтому некий Бекман может вешать русским СМИ любую лапшу на уши, а Павел Астахов может этой лапшой пользоваться так, как ему нравится или полезно.

А с другой стороны, да, конечно, вам нравится бить своих детей — вот и живите там, где это приветствуется. Вы ведь привыкли к тому, что там, где бьют детей, там легко убивают взрослых.