Несколько неудобных мыслей в канун унижающих женщин 14 февраля и 8 марта

 

Идея эмансипации и равноправия женщины со времен А. Бабеля и К. Цеткин была одной из господствующих мифов прошлого столетия. Но то, что начиналось в начале века как «освобождение женщины от оков быта», к 50-60 гг. вылилось в поголовное привлечение женщин к т.н. общественно-полезному труду. Советский Союз вплоть до своего распада занимал первое место в мире по количеству работающих женщин.

Но при этом, справедливости ради следует заметить, что сохранялось гендерное разделение функций, характерное для традиционного общества. Как и дореволюционные крестьянки, советские женщины обеспечивали репродуктивные функции. Ими были заняты такие отрасли, как здравоохранение, дошкольное воспитание, среднее образование, общественное питание (повара, официанты), учреждения культуры (библиотекари, заведующие клубов). Все это суть ролевые обязанности матери в семье – кормить, готовить, воспитывать.

            Такому же преобразованию подверглись и некоторые ролевые обязанности хозяйки – вести учет, копить, хранить, распределять (бухгалтера, технологи, низшее чиновничество). Наряду с тем имелся и незначительный сегмент женского тяжелого физического труда (водители автобусов-троллейбусов, асфальтоукладчицы, крановшицы). И только в виде редкого исключения женщины были представлены в творческих профессиях писателей, художников, композиторов.

Иная картина сложилась и продолжает усугубляться с наступлением рыночных отношений. Женщина «пошла во власть» (Матвиенко, Хакамада, Хорькина, Кабаева), потом ринулась в бизнес (Батурина, Слуцкер) и под конец «оккупировала» сугубо мужские позиции (министр обороны, эксперт по борьбе с терроризмом).

А что касается творческих позиций, то сегодня это не просто исключение для женщин, как в былые советские времена, но, наоборот: исключительно женскими стали профессии PR-менеджера, бренд-менеджера, копирайтера и т.п. Профессии креативного директора или арт-директора только формально можно назвать мужскими. По психотипу и ролевому поведению эти, с позволения сказать, творческие деятели скорее женщины, чем мужчины.

Чем это чревато? А тем, что все меньше созидательных идей, все меньше нового оригинального в тех творческих областях, которые "оккупированы" женщинами. Но зато много там эпигонского, поверхностного, краденного. И много зла, истерики, дрязг и интриг там, где женщина верховодит созиданием, правопорядком и безопасностью.

Попробую  дать этому краткое, но по возможности внятное объяснение.

Если справедливо платоновское суждение, что творчество есть переход из небытия в бытие, то женщина, из-за априорной невозможности иметь фаллос неспособна созидать, творить. Но в силу инстинктивного стремления собирать-и-хранить она вынуждена красть-и-симулировать.

Как известно, "соблазн - это всегда соблазн зла". Он вездесущ: он в красоте и уродстве, возвышенном и низком, чистом и грязном. Любую похоть он способен оплести своим кружевом, обратив искушение в симуляцию. Природа соблазна коренится в женском начале. Именно в женственности находит "торжество видимостей" Жан Бодрийяр. Женское начало он представляет как своеобразную "матрицу неопределенности" (матрица, matrix, мат, матка - вот корень соблазна). При этом Бодрийяр отказывает женщине в сексуальности, соглашаясь с Фрейдом, утверждавшим, что "существует только одна сексуальность, только одно либидо - мужское". Сексуальность, по Фрейду, есть жесткая структура, сконцентрированная на фаллосе, кастрации и имени Отца.

Отсутствие женской сексуальности объясняется спецификой женщины как биологического вида. Согласно психоаналитическим воззрениям, женщина в детстве не знала, что у нее есть влагалище, и считала основным половым органом клитор, в котором видела недоразвитый фаллос. Поэтому самым тягостным из переживаний женщины является зависть к фаллосу.  "Никакой завершенный психоанализ, - писал Жак Лакан, - не устраняет последствий зависти к фаллосу в бессознательном у женщины".

Уже известный читателям "Сноба" датский философ Ларс Хесван справедливо полагает, что соблазн, обольщение есть ничто иное, как погружение в смерть, как "вхождение в конечное", то есть в женское начало. 

А посему женщине следует оставаться женщиной, а не слыть экспертом.