Первым делом я хочу попросить прощения за дезинформацию. Везде, где я в прошлый раз говорил про немцев, то были австрийцы. На самом деле Мерано и Больцано, про которые я рассказывал, — это бывшая австрийская территория, которая вроде как отошла после Второй мировой войны итальянцам. Вначале были какие-то там легкие столкновения на национальной почве, но сейчас все нормально, все живут мирно и замечательно.

Когда мы оттуда уезжали, был какой-то праздник, и все вышли на улицу в тирольских одеждах. У входа в кирху стояли свадебные пары. Впереди стояла пара, которая, видимо, отмечала золотую свадьбу, потом — пары помоложе. И заканчивалось все какой-то парой, которая живет вместе лет 20, думаю. Женщины были в жилетках и в таких больших юбках практически до пола, как у бабы на самоваре, я бы так сказал. Но это забавно.

Вот сейчас я диктую текст, а мне на резиновый сапог сел воробей. Вот он подпрыгнул, сел мне на колено, сидит и разглядывает меня, начал приближаться к записной книжке. Вот он уже на расстоянии 15 сантиметров от книжки, заглядывает мне в лицо. Подлец какой, и не улетает. Смешно.

Ну вот, значит, на кладбище около кирхи я обнаружил памятную могилу со списком людей, которые ушли на фронт из местечка Шена, это в километре от Мерано. Сначала идут те, кто ушел на фронты Первой мировой, а потом и Второй, и не вернулись. Список довольно внушительный. Это в добавление к той истории с портретом погибшего в 1944 году 20-летнего австрийца.

В местечке Шена огромное количество отелей, и все они семейные. Про еду хочу сказать, что настоящие штрудели как раз там. Это как раз то место, где штрудели просто фантастические, и наши московские в подметки им не годятся. Я всегда возмущаюсь, когда в штрудели кладут шарик мороженого. Откуда это взялось, понять не могу. Думаю, это для того, чтобы побольше денег срубить. Но здесь штрудели такие пышные, с огромным количеством яблок, с изюмом, орехами, и сверху и снизу тоненький-тоненький кусочек теста. Очень вкусно. Про еду еще раз хочу подчеркнуть, что это место, где едят сало шпик, огромное количество вкуснейшей капусты, включая красную, которую они тушат. Готовят оленину, картошку, мясо, в общем, все, что любят у нас в России (кроме оленины — это что-то северное). Капусту они готовят фантастически. Более того, у них культ капусты, даже на клумбах растет декоративная капуста. Они просто помешаны, видимо, на капусте. Вот такой удивительный народ.

В этом местечке Шена меня потряс один туалет. Абсолютно дизайнерский, ему бы подошла стеклянная дверь. Но нет, открыт для народа, тут же можно бросить евро и взять из пакетика газету, а можно взять ее и без евро, если ты нечестный. В общем, все как-то закручено на доверии.

Кругом стоят на улице большие свечи на лапнике, горят просто на пустых улицах. Все очень красиво и очень чисто.

Елки в Италии меня вообще поражают. Удивительные елки! И я вспоминаю наши елочные российские базары — они просто ни в какое сравнение не идут, а тут настоящие пышные елки. Почему-то в Италии елки не осыпаются, а у нас они осыпаются уже на третий-четвертый день после того, как их поставили.

Ну вот, оттуда мы уехали в Венецию. Поезд «Евростар», который шел из Милана, где мы делали пересадку, к Вероне опаздывал на 40 минут — уже началась Италия. По-моему, даже наши поезда на 40 минут не опаздывают. Приехали в Венецию, здесь на следующий день было очень холодно. Утром я встретился со своим другом Альберто Сандретти, коллекционером. Про него можно писать отдельную историю, он первый раз приехал в Москву в 1957 году, хорошо владеет русским, у него огромная коллекция русского искусства. Ему 76 лет, и он замечательный, просто замечательный дядька и мой большой друг. Он очень известный человек в мире коллекционеров, долгое время был почетным консулом России в Венеции, спонсировал наш павильон на биеннале. Потом, когда консула поменяли, все заглохло, про Альберто подзабыли. Но он до сих пор помогает здесь всем русским, которые привозят сюда какие-то скульптуры или участвуют в биеннале. Он всегда здесь.

Еще мы сходили наконец в Морской музей. До сих пор я все никак не мог собраться. Оказалось, что это потрясающий музей, один из лучших, по-моему, морских музеев в мире. Там можно увидеть и макеты кораблей, и куски деревянных кораблей, которым по 300-400 лет. В общем, фантастический музей.

Еще одно событие: я наконец поел в еврейском ресторане. В Венеции есть единственный еврейский ресторанчик, где все кошерное, я туда никогда раньше не ходил. Все время хотел зайти, но как-то стеснялся. А теперь пошел. Там подавали белое вино, не итальянское, а израильское, еще там сыра не дают, потому что это не кошерно. Плюс, что забавно, все эти израильско-арабские фалафели, хумус и так далее. Кроме этого, есть и спагетти, и все итальянское, и рыба, и прочее-прочее-прочее. Этот маленький район, в сущности гетто, один из самых древних районов Венеции. Про него тоже отдельно можно рассказывать. Гетто не в смысле, что евреев туда отселили, а в том смысле, что евреи сами туда отселились, потому что довольно хорошо здесь жили, были зажиточные, и поэтому сами себя как-то немножко отделили.

Весь следующий день прошел в телефонных звонках из Москвы из-за суда в «Петровиче». В понедельник нам сообщили, что суд будет во вторник. Но я, слава богу, подстраховался: еще из пятничной публикации мне стало известно, что пожарные подали на нас иск в суд. А мы на самом деле все неполадки устранили, у нас уже все нормально, и совесть наша в этом смысле чиста. Я позвонил Павлу Астахову, своему старому знакомому и моему адвокату. Оказалось, он уезжает в Париж, но он дал другого адвоката из своей коллегии — Сергея Попова, который не раз нас и лично меня спасал в разных спорных ситуациях (в частности, в истории с Хармсом, когда господин Глоцер утверждал, что все права на Хармса принадлежат ему, а оказалось, что это вовсе не так). Сережа Попов нам помог, он очень удачно выступил в суде, и нам дали еще два дня для того, чтобы подготовить документы. Потому что у нас все сделано, но мы не успели подготовить документы: их просто невозможно подготовить так быстро. Мы представили фотографии, показывающие, что у нас все нормально, теперь следующий суд будет в пятницу, в 9 часов утра. Если у нас не получится до этого времени подготовить документы, то нас закроют на 90 дней. А это означает, что огромное число людей, которые у нас работают, останутся на три месяца без работы, а клиенты останутся без ресторана. Но мы надеемся, что все документы будут готовы и нас не закроют, надеемся на лучшее, все-таки суд уже пошел нам навстречу и перенес слушания.

Сегодня в Венеции солнце, аква альта, то есть высокая вода. Я надел резиновые сапоги, чтобы спокойно ходить по воде и не думать, что промочу ноги. Пока живем в тревоге, ожидая решения суда. Бог меня спас, что я оказался в этой ситуации в Венеции, потому что, я себя знаю, я бы там суетился, нервничал, возможно, наговорил бы лишнего разным журналистам, а здесь, в Венеции, как-то спокойнее. В «Петровиче» тоже все довольны, что я здесь. Потому что я человек активный, эмоциональный, мог бы хватить через край. А здесь — на вине, на солнце и на спагетти — все как-то спокойнее воспринимается.