Все записи
00:15  /  19.08.11

5292просмотра

Сумасшедший драйв августа 91 года

+T -
Поделиться:

Вызу — это маленький поселок, в Эстонии на берегу Балтийского моря, где семь лет каждое лето мои родители снимали часть домика и жили там с моим маленьким сыном и собакой-таксой. А я приезжал туда на свой большой психиатрический отпуск.

Но именно этот отпуск там у меня был коротким, я приехал из Берлина в Москву, куда привез драгоценный груз — это были два двухкассетника, кожаная куртка, два плеера, две пары джинсов, две пары кроссовок и разные конфеты. Все это было куплено на часть денег, заработанных мной от продажи картин. Часть вещей были моими, часть предназначались для подарков.

Коротким отпуск был потому, что часть его я провел в Берлине, и у меня была большая выставка, и еще вот почему: утром 19 августа 1991 года к нам в дверь громко постучала хозяйка — эстонка Майя. Майя была испугана и на плохом русском что-то громко говорила со слезами на глазах. Из ее слов ничего невозможно было понять, кроме одного: в Москве что-то случилось очень серьезное. И Майе нас очень жалко.

Я побежал в местное кафе за новостями. Кафе было открыто вне расписания. Оно было битком. Все у телевизора. Там балет. Водку и пиво брали друг другу, не считая денег. Слово «переворот» — ключевое. Догадки, предположения. Информацию узнавали из «Голоса Америки» и из других «вражеских» станций.

Рано утром 20-го я был уже в Москве. Из Эстонии я вез рюкзак, набитый пустыми бутылками конца XIX века, которые нашел под домом уже упомянутой хозяйки Майи.

Таксист не хочет ехать в Теплый Стан: все оцеплено. С трудом уговариваю его отвезти домой моих родителей и собаку, он назначает сумму, которую я не могу ему заплатить, тогда я отдаю ему оставшиеся у меня немецкие марки, и он соглашается. Мы с женой, с ребенком и вещами едем на метро.

Дома я сел рисовать картинки. Жена боится и ругается. Тогда я сотрудничал с газетой «Россия», где у меня была своя рубрика — «Политлубок Андрея Бильжо». Редакция располагалась в Белом доме. Еду туда. Автоматчики, увидев картинки, со словами «Мы вас знаем» меня пропускают. На самом деле автоматчики сказали: «Мы знаем Бильжо», но мне как-то неловко: недоброжелатель наверняка скажет, Бильжо хвастается.

Впрочем, у меня есть документ: в журнальчике «Журналист» тогда появилась заметка, которая так и называлась «Мы знаем Бильжо».

В редакции быстро множат картинки, ставя в угол логотип газеты. Картинки превращаются в листовки, которые выбрасывают из окон Белого дома. Пачку листовок беру с собой. Еду на метро в журнал «Столица», для которого тоже тогда рисовал. По дороге бросаю листовки в вагоны поезда метро. Брошу — и прячусь за колонну. Сумасшедший драйв.

Вот эти листовки.

Точнее, это не сами листовки, а их копии, все мои оригиналы (а кроме этих листовок было нарисовано еще много картинок) у меня забрали в Музей революции. Так что где-то сейчас под каким-то инвентарным номером, в каких-нибудь пыльных запасниках или всеми забытых папках они хранятся.

Тогда по свежим следам была издана книжечка «Черная ночь над Белым домом. Документы», где собраны все листовки, которые были тогда выпущены.

***

В эти же дни меня пригласили работать в «Коммерсант», в котором я проработал 15 лет.

***

Несколько дней назад я вернулся из Эстонии. Я был один день в поселке Вызу. Практически ровно 20 лет спустя. Я зашел к хозяйке Майе. Ей 81 год. Она плохо слышит. Кафе стоит на том же месте. Эстонец-бармен работал барменом и тогда, 19 августа 1991 года.

***

А тогда, после путча, связи с Эстонией были нарушены. И из-за этого летом 92 года мы жили на даче под Москвой, на которой до этого долго не появлялись, так как жили в Эстонии.

Холодным августовским вечером затопили буржуйку.

Утром в шесть часов нас разбудил сосед с криком: «Пожар!» Мы выскочили в чем были, то есть ни в чем, из дома. Через минуту крыша рухнула на наших глазах. Мама, папа, мой сын, собака-такса за всем этим наблюдали. Папу увезли с обширным инфарктом в город Клин. От дома остался только фундамент и два разорванных газовых баллона.

История страны без спроса вмешивается в личную жизнь. Спрашивается, какая связь между событиями августа 91-го и ровно через год сгоревшей дачей? А связь простая. Не было бы путча — не развалился бы Советский Союз, и мы бы, как обычно, уехали отдыхать в Эстонию, не сгорела бы дача, и не было бы инфаркта у папы. Но и я бы и не работал в «Коммерсанте», и не было бы того Бильжо (к чьему-то счастью или несчастью), который есть сейчас.

Вот портреты членов ГКЧП.

Иллюстрация: Андрей Бильжо
Иллюстрация: Андрей Бильжо

Я нарисовал их для «Коммерсанта» к какой-то годовщине путча. Все оказались очень похожи. Но я их на всякий случай подписал. Ибо память человека очень коротка.

***

Еду в троллейбусе «Б» по Садовому кольцу. Живу уже на Смоленской. В «Коммерсанте» дали денег на квартиру. На пять лет. Гасил сумму частью своей зарплаты и эксклюзивным договором.

Троллейбус разворачивается над тоннелем, проходящим под Новым Арбатом, и проезжает мимо обелиска трем погибшим под танками парням.

Троллейбус полупустой, но один немолодой человек стоит и смотрит в окно на обелиск. Он и до этого стоял и смотрел в сторону тоннеля. Он держится за поручень, и его рука закрывает лицо. Когда троллейбус подъезжает к остановке, мы оказываемся вдвоем у выхода. Я посмотрел на немолодого человека. Это был Крючков. Член ГКЧП. В прошлом начальник КГБ.

***

Сразу после путча в журнале «Столица» все были на подъеме.

Все обсуждали происходящее и уже произошедшее, ставшее историей. Если бы тогда кто-нибудь сказал, что через 9 лет президентом станет подполковник КГБ, а потом генералы КГБ будут мэрами и губернаторами, все бы сочли этого человека сумасшедшим.

История непредсказуема.