Я был с моим другом Сашей Добровинским в ресторане: ровно месяц назад у меня мама умерла, и мы сидели с ним и вспоминали ее. Тут мне позвонил с работы водитель, которого не пустили во двор офиса, и сказал, что у меня обыск, который ведет отдел ФСБ. Я прилетел туда. Внутрь меня вообще не пустили. Я долго стучался. Наконец ко мне вышел полковник ФСБ Сергей Степанов и сказал: «Мы проводим у вас обыск». Я спросил: «Что вы ищете? Вы скажите, я вам сам скажу, где что лежит. Мне скрывать нечего». На что он мне сказал: «Когда найдем, тогда узнаете. Дайте ключи от сейфа». Я сказал им, где они лежат, но пока они искали ключи, они на сейфе сбили замок и сейф распилили. А там лежали деньги моего друга, который продал квартиру на днях. И я не знаю, что теперь будет с этими деньгами.

Я волнуюсь: в офисе очень много произведений искусства. У меня находятся ценные картины: Рубенс, Пикассо, роскошная живопись Серебряковой и картины современных художников. Я очень надеюсь, что это не погибнет. Но пока я только видел, как они в старинном особняке, где все деревянное, пилили сейф, от которого летели искры и шел дым. Притом что я им сказал, где лежат ключи.

Мой жизненный опыт показывает, что ни один ни фсбшник, ни милиционер не работает в пятницу ночью, если им не дали много денег. И вот вопрос, почему обыск проводится в пятницу ночью? Да потому что это гарантия, что никто никому не пожалуется, никто никому не позвонит — впереди ведь выходные. При этом фсбшники даже не дали охране меня предупредить, и если бы не этот водитель, я до завтрашнего утра так ничего бы и не узнал. А может, и до воскресенья... Так, может быть, они хотят что-то подбросить мне? Чего уж там — проще простого. Я с улицы вижу, как стоят в одном оконном проеме двое понятых, а остальные люди бегают по всем комнатам — очевидно, что понятые не могут видеть всего, что происходит. Значит там сейчас у меня будут пропадать вещи или появляться какие-то вещи. Может быть, они хотят меня ограбить... Ведь такое тоже возможно. Они же могли прийти днем, в рабочее время, но не сделали этого.

Это чистый произвол в классической его форме. Мне не предъявили ордер на обыск — говорят, охране уже все показали. Они считают, что они нами владеют, и что мы кормовая база, и что с нами можно делать все, что угодно. Они принимают такие законы, они нас всех презирают, потому что мы для них никто. Они наши повелители, короли нашей страны, которые подмяли все под себя, сконцентрировали все в одних руках. Теперь, наверное, надо и искусство поджать.

Я уехал оттуда: что же мне стоять и смотреть, как мой дом грабят? Завтра поеду туда к десяти утра, зайду в свой разоренный дом — может быть, меня туда пустят. А может быть, сегодня ночью и за мной приедут.