Дмитрий Ямпольский: Задача адвоката — добиться правосудия в отношении человека. Когда человека арестовывают, для него жизненно важно знать свои права. Иначе даже невиновный может себя погубить. Ведь человек попадает в систему, которая попытается его осудить, переломить, иногда повесить на него больше преступлений, чем он совершил. Очень многое зависит от того, как он будет себя вести на следствии и в суде. Помочь человеку правильно себя вести в этой ситуации может только адвокат. Сейчас некоторые адвокаты просто не понимают своей роли, не знают, что делать и как вести себя в процессе.

Генрих Падва: Чтобы было понятней, я немного расскажу об истории адвокатуры. Золотой век нашей адвокатуры начался в 60-х годах позапрошлого столетия, когда произошли судебные реформы, были созданы суды присяжных и так далее. И тогда появилась целая плеяда совершенно великолепных адвокатов. Плевако, Спасович, Карабчевский, князь Урусов и многие другие. После революции 1917 года начался второй, страшный период адвокатуры. Ее превратили в пятое колесо в колеснице правосудия. Она полностью находилась под властью министерства юстиции и партийных органов и потеряла всякое уважение общественности. Следующий период начался в 60-е годы ХХ века с появлением нескольких выдающихся адвокатов, очень мужественных и честных людей: Бориса Золотухина, Софьи Калистратовой, Дины Каминской. Но они были белыми воронами. Каждое адвокатское выступление с просьбой оправдать — не только в политических процессах, но и в любых уголовных делах — грозило адвокатам большими неприятностями. Перелом произошел, когда в адвокатской среде возникло движение, выступающее за создание союза адвокатов. Коллегии адвокатов в разных регионах между собой практически не были связаны, не существовало никакого органа, представлявшего адвокатуру в целом. Мы начали большую кампанию в прессе. Нас поддержали серьезные, известные на весь мир люди — ученые, люди искусства. Постепенно давление на нас ослабло, и нам удалось создать союз адвокатов.

Это был прорыв. Представьте, раньше, например, на пленуме Верховного суда, где обсуждались важнейшие вопросы судебной практики, представители адвокатуры не присутствовали. Нам говорили: «Кого же мы будем приглашать, нет же органа адвокатуры? Приглашать московских как-то неудобно, вы же не представляете всю страну...» Наконец наш голос зазвучал. Я несколько раз выступал на заседаниях пленума Верховного суда. Изменилось отношение к адвокатуре и в обществе в целом. Но, к сожалению, вскоре ситуация снова ухудшилась. С 90-х годов уровень адвокатуры резко снизился.

Д.Я.: В 90-е годы был принят закон, сильно упростивший процедуру получения адвокатского статуса. Раньше на всю Москву работала практически одна Московская городская коллегия адвокатов. Количество ее членов было ограниченно, попасть туда было крайне сложно. Адвокатура была закрытой системой. Часто существовали целые адвокатские династии. Кроме того, требования были очень высокими, обучение сложное. Адвокатов не хватало, и принятие нового закона призвано было, в частности, решить именно эту проблему.

Г.П.: По сути это был демократический закон. Когда его создавали, исходили из желания увеличить количество адвокатов, дать молодым юристам больше возможностей. И все бы ничего, если бы удалось сохранить некоторые традиции. Не удалось.

Д.Я.: Снизился общий уровень профессиональной подготовки. А главное, в адвокатуру в большом количестве стали приходить люди, скомпрометировавшие себя на предыдущей службе, в том числе бывшие следователи и бывшие милиционеры. Без серьезной переподготовки эти люди получили право называться адвокатами. В адвокатском статусе они часто видят исключительно возможность «договариваться» за счет своих связей.

Современная адвокатура находится далеко не в лучшем своем состоянии. Квалифицированных адвокатов не хватает. Одна из причин дефицита качественных адвокатов — отсутствие независимых судов. Cейчас суд — это часто продолжение государственной власти. У суда есть явная обвинительная направленность. По уголовным делам суд пытается подтвердить то, что наработали следователи.

Г.П.: Обвинительный уклон в судебной деятельности очень велик. Судьи привыкли думать, что обвинитель представляет интересы государства. И привыкли, что государство надо слушаться. Суды себя воспринимают как часть команды, которая борется с преступностью. Они не понимают, что суд — орган правосудия, его задача — разрешить спор между обвинением и защитой. Со времен Октябрьской революции у нас считалось, что зря обвинять не будут. Привели в наручниках, обвиняется — значит, не зря.

Д.Я.: Добиться оправдательного приговора не в суде присяжных — колоссальная удача для адвоката. Часто даже если человек невиновен, ему говорят: «Ты не рассчитывай на оправдание, а давай подумаем, как минимизировать твое наказание». Часто судья, понимая, что человек невиновен, дает ему очень большой условный срок. Оправдать его он просто не может, это грозит ему большими неприятностями.

Иная ситуация в судах присяжных. В этих судах процент оправдательных приговоров выше. Но у нас эти оправдательные приговоры часто отменяются, что само по себе нонсенс. Дело в том, что нельзя отменить такой приговор из-за несогласия вышестоящих судебных инстанций с самим вердиктом присяжных. А вот отменить его из-за допущенных процессуальных нарушений закон позволяет. Присяжные — люди, которые, как правило, ничего не понимают в законах. Поэтому ведет суд присяжных профессиональный судья, и его задача простая — провести суд без процессуальных нарушений: чтобы присяжные не общались со свидетелями, чтобы им были разъяснены все права и так далее. Так вот, отмена вердикта присяжных и происходит иногда в связи с неправильным ведением процесса именно профессиональным судьей. Намеренно ли допускаются такие нарушения — вопрос сложный...

Г.П.: Большинство наших судей — бывшие секретари судебных заседаний. Представьте, девушка работала у судьи секретаршей, судья для нее был бог и царь. В институте ее всему правильно учили: объясняли, что такое презумпция невиновности, что сомнения должны толковаться в пользу обвиняемого. Но практика учила ее совсем другому.

Г.П.:  Для того чтобы ситуация изменилась, необходимо провести огромную работу. Судьям необходимо научиться критически относится к представленным материалам. Для этого нужна и сильная юридическая подготовка. Надо все менять: судьям нужно дать самостоятельность, чтобы они не боялись, что за оправдательный приговор их завтра же выгонят с работы.

Д.Я.: Работать в этой системе часто бывает тяжело и обидно. Но, тем не менее, я убежден, что даже в сегодняшней ситуации работа умного, квалифицированного адвоката необходима.

Добиваться результатов невероятно сложно, но все же возможно. Освобождение Бахминой или Алексаняна из-под стражи — очень во многом результат адвокатской работы. Просить о помиловании или об условно досрочном освобождении, привлекать общественность или «тихо» попросить об освобождении — все это часть адвокатской работы, тактики.

Г.П.: Десятки раз я думал: все, надо бросать, все равно ничего невозможно добиться. Потом успокаиваешься, чего-то иногда добиться удается. Если спас хоть одного человека за всю жизнь, то жизнь оправдана. Не могу сказать, что всех, кого я защищал, мне удалось защитить. Но многих.

Д.Я.: Как в адвокатуре в частности, так и в системе правосудия в целом исправить ситуацию может только независимый суд, по-настоящему независимый.