Я в Париже. Обстановка в Париже очень странная. Всеобщая забастовка, на улицах толпы людей, флаги. Вчера я видела группу студентов, которые перекрыли улицу транспарантом «Oui, oui, oui, la revolution!». Все это очень похоже на май 1968 года, и все это очень серьезно. Впечатление такое, что протесты очень хорошо организованы. Речь идет об увеличении пенсионного возраста с 60 до 62 лет. Я думаю, для интеллектуалов это не очень важно, а для промышленных рабочих да — хотя сколько их осталось во Франции? Я думала, они есть теперь только в Китае. В любом случае среди моих друзей на пенсию никто не собирается.

Очевидно, все недовольны Саркози, которого, кстати, называют «президент богатых». Проблема пенсионного возраста отходит на второй план рядом с другой проблемой — а именно, что молодое поколение (очень заметное на вчерашних демонстрациях) вообще не получит никаких пенсий, потому что считается, что вся система хрупкая и может рухнуть. Это все очень напоминает Россию начала 1990-х. Естественный вопрос: зачем расшатывать забастовками и без того хрупкую систему? Проблема в том, что во Франции, как и во всем мире, с начала кризиса богатые становятся еще богаче, а средний и низший классы вынуждены смотреть, как уменьшаются их доходы. И они боятся, что если ничего не предпринять, то ситуация только ухудшится. Пирог все меньше, а  правящий класс претендует на свою долю. Это порочная спираль.

Все это возглавляют у нас во Франции троцкисты и очень сильный  троцкистский профсоюз SUD. Они особенно сильны среди портовых рабочих и могли бы в случае продолжения забастовок блокировать импорт во Францию. Сегодня Figaro написала на первой полосе, что, если забастовка продолжится, к концу недели Франция может остаться без топлива. SUD контролирует эту ситуацию. Дефицит горючего напоминает май 1968 года, но в мае этот дефицит отразился на промышленности и транспорте, а сейчас, в ноябре, это отразится на отоплении и затронет всех. Сейчас правительство и сенат настаивают на изменении пенсионного возраста.

Профсоюзы настаивают на продолжении забастовки сегодня, а вечером собираются принять решение по поводу завтра. Сейчас эта забастовка больше против нынешнего положения Франции, против того, как она управляется, против истеблишмента и т. д., чем против повышения пенсионного возраста. Французы оказались не готовы к глобализации и не могут понять, что они больше не участвуют в управлении всем миром. На самом деле, принятый вчера в сенате закон говорит, что только 50 процентов тех, кто должен выйти на пенсию, сделают это в 62 года, а не в 60. Нынешние протесты говорят о том, что французское общество больно и его состояние намного хуже, чем состояние французской экономики.

Саркози был последней надеждой французов, и они больше не верят в его способность творить чудеса. Это ситуация как из учебника, и она будет только ухудшаться. Если сравнить это с СССР времен перестройки, то это напоминает мне Москву 1990 года. Вокруг полно богатства, но нет совершенно никакого вызывающего доверия проекта развития страны. Но у нас впереди мрак — нет даже свободного мира, к которому можно было бы присоединиться и о котором можно было бы помечтать.