Все записи
16:01  /  25.09.19

713просмотров

Джордж Гершвин - к 110-летию со дня рождения

+T -
Поделиться:

Существует мнение, что ХХ век - век самоучек, что наиболее значимые открытия были сделаны людьми, являвшимися дилетантами в своей области. И одним из наиболее ярких примеров этому служит обычно образ Альберта Эйнштейна. Но я хотел бы вспомнить еще об одном дилетанте, самоучке-композиторе, наложившем свой отпечаток на музыку нашего времени - о Джордже Гершвине, 110-летие со дня рождения которого отмечалось 26-го сентября 2008-го года. Для людей моего поколения имя Гершвина имеет особый смысл, выходящий за рамки ценностей музыкальной культуры. Имя Гершвина было одним из символов другого мира, недоступного нам тогда, в послевоенные годы. Ведь неспроста, даже в период с 1947-го по 1957-й год, во время наибольшей изолированности СССР от внешнего мира, советские люди все равно знали ряд имен крупнейших представителей “чуждой” нам музыки. Это были - Дюк Эллингтон, Луис Армстронг, Бэнни Гудман и Джордж Гершвин. Поразительно, что, чаще всего, не зная ничего об их творчестве, широкая масса идентифицировала эти имена именно с американским джазом. Ну, а для тех, кто, несмотря на строжайший запрет, оставался преданным фанатиком джаза, эти фигуры были овеяны легендами, если не мифами. Я прекрасно помню, как в году 1948-м, в пионерлагере, было модно, чтобы обратить на себя внимание девочек, выкрикнуть такую фразу: «Вау-вау! Бени Гудман – Король джаза!».  И это при том, что никто и понятия не имел о его музыке. А я долгое время думал, почему-то, что он играет на саксе. Просто для нас, советских пионеров, это имя символизировало нечто американское, загадочное, запретное.

Точно так же, я был убежден, что Луи Армстронг - белый. Что касается Гершвина, то я впервые стал часто слышать это имя из эфира, по радиоприемнику. В 1951-м году, когда я учился в девятом классе, отец купил радиоприемник “Минск”, который имел такие коротковолновые диапазоны, как 13, 16 и 19 метров, на которых не так плотно глушились “вражеские голоса” на русском языке. Ну, а музыкальные программы из Англии, Финляндии или Швейцарии – вообще не глушились. Постоянно слушая, а позднее и записывая джазовые передачи из эфира, я на слух освоил целый ряд имен, часто звучавших в текстах комментаторов. Среди них было и такое, как “Джордж Гершвин”.  Так в моем сознании, как, очевидно и для многих людей моего поколения, имя этого композитора стало ассоциироваться с джазом.

В 1945-м году советский пианист, композитор и руководитель собственного оркестра Александр Цфасман, прославившийся еще до войны, с большим успехом исполнил в Колонном зале Дома Союзов “Рапсодию в блюзовых тонах” Джорджа Гершвина. Симфоническим оркестром дирижировал Николай Голованов. (Кстати, я использую один из переводов названия «Rhapsody in Blue» на русский язык. Были еще и другие – «Голубая рапсодия» или «Рапсодия в стиле блюз»). Это было время короткой дружбы СССР и США, а после 1946-го года все американское было предано анафеме. Мир оказался надолго разделенным на две части «железным занавесом». После смерти Сталина Хрущев разоблачил культ личности, открыв частично правду обо всех ужасах репрессий. На короткое время появились первые признаки политической и культурной “оттепели”. И одним из них было признание музыки Джорджа Гершвина в нашей стране. Американскя культура впервые проникла к нам официально в период “холодной войны” именно в виде его академических, “серьезных” сочинений.

В 1956-м году в Москве произошли два заметных события. Это были гастроли гастроли американского театра “Эвримэн опера” с оперой Гершвина “Порги и Бэсс”, а также исполение в Колонном зале Дома Союзов его «Rhapsody in Blue». И вновь на фортепиано играл Александр Цфасман. Мне удалось тогда попасть на этот концерт, который оставил в моем сознании уверенность в том, что джаз сопоставим с серьезной академической музыкой. Гораздо позднее, изучая историю американского джаза, я узнал, какую роль сыграло первое исполнение этого произведения, состоявшееся в 1924-м году в «Aeolian Hall», в Нью-Йорке. На сцене этого престижного зала был популярный оркестр Пола Уайтмена, партию фортепиано исполнял сам автор, пока еще малоизвестный Джордж Гершвин. На концерте присутствовали уважаемые деятели культуры, известные композиторы, писатели, публицисты. Это было время, когда с джазом начала активную борьбу наиболее влиятельная часть американского общества, так называемые «WASP» (White, Anglo-Sax, Protestant - белые, англо-саксы, протестанты) – ярые сторонники сегрегации, ревнители христианской нравственности). В нее включились и такие небедные люди, как Генри Форд или Томас Эдисон, создавшие свои фонды по борьбе с джазом. Согласно их убеждениям, джаз мог привести американскую нацию к полному вырождению. Но, музыка Гершвина показала, что белые люди могут с успехом применять джазовые идеи, то есть блюзовость и синкопы в новой американской музыке. Не прошло и пятнадцати лет, как свинг был признан не просто гордостью американской музыки, а еще и как вклад в мировую культуру.

1956-й год ознаменовал начало проникновения к нам зарубежных джазовых звезд. Спервав это были немцы, поляки и чехи. А позже, в 1961-м году, к нам приехал оркестр Бэнни Гудмена, а в 1971-м - и сам Дюк Эллингтон со своим биг-бэндом. Постепенно многие легенды становились для нас явью. Но первой, официально признанной ласточкой была, все-таки, музыка Гершвина.

 Это объясняется не только величием таланта этого композитора, а также и тем, что он много работал в области жанров, признаваемых в советской культуре и даже противопоставлявшихся джазу. Я имею в виду симфоническую и оперную музыку. Джордж Гершвин, вошедший в наше сознание как джазовый композитор, на самом деле, к джазу прямого отношения не имел. Его главным занятием было сочинение мюзиклов - американской разновидности пришедших из Европы оперетток, но на американский манер. Со временем он становится одним из наиболее популярных композиторов в своём жанре. Арии из его мюзиклов стали “хитами”, причем надолго, на десятилетия. Кроме того, многие американские джазмены в послевоенные годы, когда Гершвина уже не было в живых, нередко использовали в концертах и при записи альбомов полюбившиеся в широких народных массах мелодии, которые прекрасно звучали в чисто инструментальном виде. Многие из песен и арий из мюзиклов Джорджа Гершвина, таким образом, превратились в джазовые стандарты, неувядающие образцы, вошедшие в многочисленные джазовые сборники и издания типа «Real Book».

Одним из главных свойств феномена Гершвина является, конечно, его мелодизм, то есть способность из сочетания нескольких нот и двух-трех аккордов создать то, что сразу запоминается и долго нравится - простую красивую тему. Одним из ярких примеров может служить ария из оперы «Порги и Бэсс» - “Summer Time” известная у нас «Колыбельная Клары». Нередко наши простые люди, даже не знающие ни имени автора, ни того, по какому поводу была написана эта мелодия, просят музыкантов сыграть именно её как образец чего-то американского.

 Таким образом Джордж Гершвин стоял в ряду с такими популярными американскими композиторами его эпохи, как Джером Керн, Ирвинг Берлин или Коул Портер. Но его известнось имеет несколько более широкий, более масштабный характер. Прежде всего это связано с целым рядом его произведений для симфонического оркестра, создавших Гершвину авторитет в довольно консервативной академической среде. С другой стороны, он широко использовал в своем творчестве элементы различных видов фолклора, в особенности негритянского. А ведь в довоенной, еще вполне расистской Америке это было ответственным и даже рискованным шагом, вызывавших восторг далеко не у всех. С моей точки зрения, одной из величайших заслуг Гершвина является также и то, что он привнес в американскую, а через нее и в мировую популярную музыку, многие элементы русской классики конца 19-го- начала 20-го века. В частности -  гармонические идеи Чайковского, Бородина, Глазунова. Известно, что одним из любимых его произведений был Второй фортепианный концерт Сергея Рахманинова. Гораздо позднее я узнал, что его предки - выходцы из России. Ведь при рождении ему было дано имя Якоб, поскольку родился он в 1898-м году в семье еврейских эмигрантов, переселившихся из Одессы в Бруклин, один бедных кварталов Нью-Йорка.

Теперь несколько слов о том, как имя композитора вошло в историю. Он скончался в 1937-м году, в расцвете сил. И, тем не менее, его слава продолжала расти в последующие годы. В 1945-м году выходит кинофильм «Rhapsody in Blue», посвящённый его памяти. В 1985-м году Джордж и его брат Айра (поэт, автор большинства либретто) награждаются Золотой медалью Конгресса. Образ композитора был также создан в приключенческом телесериале 1992-1993-х годов «Хроники молодого Индианы Джонса», где в роли Гершвина снялся известный актёр Том Беккет. В Нью-Йорке существует «Театр Гершвина». В Москве имя Джорджа Гершвина присвоено одной из детских школ.

 

(Текст был создан в 2008-м году.)