Все записи
15:02  /  1.11.19

285просмотров

Эксперименты и ошибки

+T -
Поделиться:

Я прочел довольно много мемуаров известнейших бэндлидеров, начиная от Дюка Эллингтона до Майлза Дэйвиса — уход ведущих исполнителей неизбежное явление. Причин здесь несколько: это и желание создать свой ансамбль, и усталость от жесткого графика, ресторанной еды, жизни на колесах, смены часовых поясов и климата, ухудшающееся здоровье. Но есть еще одна причина, большинство жен ставят вопрос ребром – «или семья или гастроли». Для меня уход барабанщика Стаса Коростелева был большой потерей, так как он настолько освоил ситнетический стиль игры, необходимый для нашей программы, что казался незаменимым. Найти в то время исполнителя, владевшего различными техниками игры на барабанах, было чрезвычайно сложно. Но такой человек нашелся. Это был ленинградский музыкант Валерий Брусиловский. Он прекрасно вписался в программу с самого начала.

Я решил усилить заодно и гитарную линию, и пригласил в «Арсенал» молодого, одаренного гитариста по имени Виктор Зинчук.Виталий Розенберг стал выполнять в большей степени аккомпанирующую функцию. Зинчук, несмотря на свой юный возраст, был уже законченным профессионалом, умея безукоризненно читать ноты с листа, и владея искусством импровизации. Перед этим он работал в известном эстрадно-симфоническом оркестре под управлением Юрия Силантьева. Это был оркестр Гостелерадио, место престижное, но для музыкантов, обладавших даром импровизатора там делать было нечего. С приходом Виктора Зинчука перед ансамблем открылись новые стилистические горизонты. Во-первых, нам представилась возможность играть в стиле, близком акустической музыке Джона Маклафлина Махавишну, во-вторых – делать пьесы, близкие к направлению «Е.С.М.», уже достаточно сложившемуся к концу 70-х годов. В-третьих, мы смогли подойти к исполнению пьес из репертуара ансамбля Oregon, поскольку Зинчук моментально освоил довольно необычную технику игры гитариста Ральфа Таунера. 

 

Вскоре лицо «Арсенала» изменилось до неузнаваемости. Значительную часть программы стали составлять композиции, которые можно было отнести скорее к современной разновидности камерной музыки, чем к джаз-року. Звучание ансамбля стало местами прозрачным и тихим, почти акустическим. Нередко импровизации исполнялись в свободном темпе, появились нюансы и новые краски.  «Забойные» пьесы конечно остались, но характер их изменился. Вместо отсутствующих духовых инструментов, на которые раньше возлагалась функция исполнения мощных аккордов, мы стали применять клавишные инструменты, имеющие необходимые тембры. Я все чаще стал играть на синтезаторе вместо саксофона. Вообще роль синтезаторов в достижении современного звучания нашего ансамбля вышла на главное место. Слушая последние записи таких коллективов, как Weather Report или Return to Forever, мы прекрасно понимали, насколько качество музыки зависит от класса синтезаторов. Это было время повального увлечения электроникой, новыми технологиями и соответствующей новой эстетикой. Только, в отличие от наших зарубежных коллег, мы не имели возможности доставать всю эту технику. 

Все началось с поездки на Западную Украину, во Львов и Черновцы, году в 1978-м, еще когда в «Арсенале» была секция духовых инструментов. Во всех городах, после концертов к нам подходили местные музыканты, увлекавшиеся джаз-роком, приглашали либо в гости, либо в какой-нибудь ресторан.  Когда посетители ресторана расходились, наши музыканты играли с местными, мы разговаривали о музыке, обмениваясь информацией. Надо отметить, что тогда в некоторых районах Советского Союза, особенно на Западной Украине, мы встречали такое, о чем в Москве еще не знали. Это могли быть последние записи какого-то зарубежного ансамбля, сведения о музыкантах, а главное - информация о последних достижениях электронной музыкальной техники. И не только информация, а и сами инструменты. В Черновцах нас пригласил к себе домой местный композитор и клавишник по имени

Гамма Скупинский. Небольшая квартирка оказалась студией, напичканной различными синтезаторами и прочими диковинными изделиями западной электронной индустрии. Ничего подобного я раньше не видел. В Москве, которая считалась центром советской цивилизации, такого пока не было. Больше всех переживал наш клавишник Слава Горский — самый простой синтезатор стоил почти столько же, сколько «Жигули», но главное — его никто не привозил. Оказалось, что на Западной Украине в тот период по рукам ходило гораздо больше музыкальных инструментов, чем в среде московских фарцовщиков, да и цены были ниже. Сказывалась близость Польши, Венгрии и Румынии. Сперва Горский, а вслед за ним и я, начали приобретать различные клавишные инструменты, тратя все, что зарабатывали на бесконечный процесс освоения и замены все новых и новых моделей синтезаторов и электрик-пиано. Все это продолжалось до тех пор, пока мы не получили необходимые нам электронные инструменты от государства. Но это произошло гораздо позднее. 

Период «Арсенала» с 1980-го по 1983-й годы был характерен прежде всего работой уменьшенным составом, без секции духовых и со специфической программой. Он был очень интересным, сложным и поучительным для меня. Именно в этот период я чрезмерно увлекся целым рядом идей и потерял контроль над ситуацией, переоценив свои возможности. Переход к камерности и большей изощренности программы не мог пройти без последствий. Оказалось, что большая часть уже сформировавшейся арсенальской аудитории не совсем готова воспринимать новую музыку с прежним энтузиазмом. Дело в том, что многие из новых пьес были замешаны не просто на усложненных музыкальных конструкциях, на средневековых европейских звучаниях, они базировались на древней восточной идеологии, в основе которой лежит медитативность. Я попытался перевести “Арсенал” в совершенно иной способ музицирования, а его аудиторию приучить к иному восприятию музыки. Здесь я вынужден сделать некоторое отступление, чтобы читателю было понятнее то, что произошло с нашей музыкой и с нами в этот период. 

Существует два абсолютно противоположных способа отношения к искусству, и к музыке, в частности. Все зависит от того, что принять за основу, событие или состояние. Европейская музыка в принципе своем событийна. Под событием я понимаю любой факт, который может быть описан языком музыковедения. Богатая событиями музыка содержит интересные смены аккордов, яркие мелодии, виртуозное исполнение, развитие формы произведения, кульминации, неожиданные остановки, смену темпов, тембров, ритмических рисунков и многое другое. Чем изобретательнее и ярче события в музыке, тем она по европейским меркам ценнее. Слушатель, включенный в процесс исполнения событийной музыки, по идее не должен ни на миг отвлекаться от нее, постоянно следя за развитием происходящего. Идеальное в событийном смысле произведение не должно отпускать слушателя ни на миг. К событийной музыке можно отнести в своем большинстве европейскую классику, а также некоторые виды традиционного джаза. Грубо говоря, так называемая Западная музыка – в принципе событийна. И в этом ее достоинство.

Музыка, построенная по восточному принципу, основана на вхождение в так называемое состояние. Более того, достижение общего состояния у исполнителя и слушателя и является конечной целью в искусстве восточной ориентации. Состояние не надо путать с настроением. Хорошее настроение достигается и в событийной западной музыке, если она нравится. Состояние не может быть хорошим или плохим. Оно или есть, или его нет. Состояние возникает лишь тогда, когда человек меняет вектор своего внимания, направляя сознание внутрь себя, оставаясь наедине со своей совестью, избавляясь от всего, что мешает услышать тихий голос истины о себе самом. В древних восточных традициях методы проникновения на более высокие планы собственного сознания довольно подробно разработаны, а сам этот процесс называется медитацией.

Я совершил две крупных ошибки. Во-первых, я решил волевым порядком и в короткий срок объединить всех музыкантов «Арсенала», приобщив их к восточным духовным знаниям, чтобы исполнение медитативной музыки было не механистичным, а осмысленным. Во-вторых, я решил исполнять на концертах медитативную музыку для публики, которая была абсолютно не готова к этому и ждала от нас музыки, насыщенной событиями, то есть обычного джаз-рока, виртуозного, изобретательного и мощного.