Все записи
19:43  /  15.11.19

1031просмотр

Почему я не стал антисемитом

+T -
Поделиться:

В нашем доме на Тихвинском переулке у меня был близкий друг с самого рождения, звали его Боря. Его семья со странной тогда для меня фамилией Фаянс жила в отдельной квартире, на нашей же площадке. Там меня любили, и все свободное от двора время я торчал у них, поскольку наша семья жила в коммуналке. Отдельные квартиры были в те времена большой редкостью. За годы, проведенные в семье Фаянсов, я приобщился к истинной еврейской среде, к особой городской еврейской субкультуре. Это была семья скромных и трудолюбивых людей, зарабатывавших на жизнь детской фотографией. Они были  «частниками», фотографировавшими детей в школах и детских садах. Насколько я помню, они еле-еле сводили концы с концами и вечно боялись всяких проверяющих органов, поскольку в СССР  «частников» не любили и старались любыми методами изжить.

В квартире Фаянсов вечно были какие-нибудь застолья, на которые собирались их многочисленные родственники, такие же скромные и пугливые московские евреи, врачи, библиотекари, учителя. Я нередко сидел с ними за столом и вслушивался в эту необычную русскую речь с непередаваемым акцентом. Люди старшего поколения, бабушки и тетки иногда разговаривали на идиш, и мне даже были понятны некоторые слова, поскольку в школе нам преподавали немецкий язык. Но, более молодые представители этой  «мишпухи», включая моего друга Борю, идиша не знали и не стремились учить. Когда при мне рассказывают еврейские анекдоты, я про себя тихо улыбаюсь. Послушали бы они, как и о чем говорили между собой за столом простые московские евреи, часть из которых еще совсем недавно переехала из настоящих местечек. Это горькое чувство юмора по поводу собственных невзгод, трансформировало русский язык в нечто новое. Одна только бабушка Софья Соломоновна чего стоила. У нее был свой язык с какими-то новыми словами. Когда она хотела пожурить внучка Борю за что-нибудь, она называла его  «дурнилкой». Я думаю, она помнила как о дореволюционных, так и махновских погромах. В семье Фаянсов все хозяйство держалось на другой бабке – Ревекке Аароновне. В отличие от Софьи Соломоновны, худенькой и субтильной, он была мощной и энергичной, добывая продукты, готовя еду для всей семьи. Именно с ней и связана история, которая заслуживает того, чтобы ее рассказать.

Война подходила к концу. Во дворе как обычно играли «в войну», в которой особых правил не было. Главное – имитировать некоторые кадры из любимых фильмов, из военной кинохроники. В то время, особенно в первые годы войны, на экранах можно было увидеть страшные картины зверств фашистов по отношению к партизанам и мирным жителям. Это, по мнению тогдашних идеологов, должно было усилить ненависть к немцам и повысить степень патриотизма. По всей видимости, Сталин, проводивший в предвоенные годы массовые репрессии, опасался, как бы миллионы жертв, уже осознавшие реальную цену советской власти, не встали на сторону Германии. Поэтому на экраны страны один за другим выходили фильмы типа «Она защищает Родину», где было показано, как фашист вырывает грудного ребенка из рук матери и бросает его под гусеницы проходящего танка. Постоянно показывались страшные кинодокументы, связанные с казнью Зои Космодемьянской, и многое другое. Так что мы, находясь под впечатлением подобных кадров, старались как-то отреагировать на все это в наших дворовых играх.

Однажды, для игры был выбран сюжет, когда фашисты, поймав партизан, хотят повесить их. Так случилось, что изображать этих несчастных партизан выпало мне и Боре Фаянсу. Мне было лет девять, Боре – восемь. «Фашистами» были гораздо более взрослые и физически сильные ребята, из блатных. Все это происходило без тени насилия, нас никто не принуждал изображать этих партизан. Ведь это была игра. Но все должно было напоминать реальность. Для достоверности повешения решили использовать черный вход в один из корпусов нашего дома. Это был ржавый железный балкон, на который вела металлическая лестница. И вот, привязав один конец веревки к перилам, а на другом сделав, как положено, петлю, «фашисты», продев эту петлю нам с Борей подмышки, стали опускать нас с балкона вниз, чтобы мы повисли и болтались как настоящие повешенные партизаны. Все шло замечательно, если бы не Ревекка Аароновна, которая в этот самый момент шла по двору, возвращаясь с рынка. Увидев эту жуткую картину, она решила, что нас вешают по-настоящему. Она подняла такой крик, что все моментально разбежались, а игра на этом и закончилась. Представляю, что пережила в те минуты эта женщина, испытавшая в юности ужасы еврейских погромов. А я, благодаря времени, проведенному в детстве в семье Фаянсов, так и не стал антисемитом.

http://alexeykozlov.com/