Все записи
13:50  /  17.01.20

1153просмотра

Ничего не знаю и знать я не хочу!

+T -
Поделиться:

                                         

           «Тебя бы не заметил, я б спокойно жил. Вдруг тебя я встретил, внезапно полюбил. 

                                     Ничего не знаю, и знать не хочу, хожу, тоскую и люблю!»

Когда я учился в девятом классе одной из московских школ, у меня образовалась приличная коллекция советских патефонных пластинок, изданных в 30-е и 40-е годы. Их осталось крайне мало, и они были большой редкостью. На одной из них былапесня, о которой мне хотелось рассказать поподробнее. Но сперва обратим наш взгляд назад, в начало 50-х годов, во времена «холодной войны» и «железного занавеса», когда все иностранное подвергалось критике, подчас настолько нелепой, что порождало сомнения в умах даже преданных советских граждан, не говоря уже о подрастающем поколении, к которому принадлежал и я, шестнадцатилетний юноша.  Песня, о которой здесь пойдёт речь, звучала на одной из немногих пластинок, изданных перед самой войной, году в 40-м. Она называлась «Ничего не знаю», а исполнял её «Львовский теаджаз» под управлением Генриха Варса. Вторая мировая война уже шла с сентября 1939-го, когда немцы оккупировали Польшу. А Великая Отечественная война, как известно, началась для нас позднее – в нюне 1941-го. Захватив Польшу, фашисты стали создавать на её территории первые концлагеря и спец-зоны, куда свозились главным образом евреи.

Генрих Варс

В предвоенной Европе работало множество танцевальных джаз-оркестров, в составе которых играли талантливые еврейские музыканты, в том числе – польского происхождения. Их участники, не желая попасть в концлагерь, искали возможность добраться до советской границы, где после ряда проверок, их пропускали на советскую территорию. А бывший польский город Львов после раздела Польши в 1939-м году (согласно пакту «Молотов-Риббентроп») стал советским, и для евреев гораздо менее опасным. Так и произошло с известным тогда в Европе оркестром «Теаджаз» Генрика Варса. Достигнув с трудом советской границы, они попали во Львов и устроились на работу в местную филармонию, начав гастролировать, сперва по окрестным территориям Львовской области, а затем, летом 1940-го года посетили Москву, где произвели фурор, завоевав множество поклонников. Перед самым началом войны оркестр записался на фирме«Грампласттрест», который успел выпустить лишь незначительную часть намеченного тиража с указанием на этикетках пластинок фамилий исполнителей и авторов записанных произведений. Такие пластинки стали в послевоенное время большой редкостью, но мне как коллекционеру тогда повезло. Я нашел целых две пластинки «Теаджаза» в одной семье, проживавшей в нашем доме, и выменял на что-то пустяковое, поскольку такая музыка, к счастью для меня этих людей, мало интересовала. Так и пополнилась моя коллекция, в которую уже входили редкие довоенные записи джаз-оркестров Леонида Утёсова, Александра Цфасмана, Александра Варламова и ряда других. 

На тех самых пластинках «Львовского теаджаза» были записаны четыре песни: «Первый знак», названный на этикетке как «слоу-фокс» в исполнении Ренаты Яросевич, танго «Забвение» в исполнении Альберта Гарриса, фокстрот - «Ничего не знаю» в исполнении Еугениуша Бодо, а также нечто в форме вальса - «Прощальная песенка Львовского джаза», которую пел весь состав. Наиболее яркой из них была песня «Ничего не знаю», которая потрясла меня и музыкой, и текстом. В ранней юности любовная лирика, глубоко западает в душу, пробуждая неизведанные доселе чувства, вызывая неожиданную тревоги и печаль. Так со мной и произошло в данном случае. Но, слегка повзрослев, я, как ни странно, почувствовал совершенно иной способ интерпретации фразы: «Ничего не знаю, и знать я не хочу!». Не в смысле желания отказаться от получения знаний, а в ином аспекте, близком к нигилизму, к чувству недоверия ко всему, что пытаются вбить тебе в голову старшие – учителя, родители, радиопередачи. Всё, идущее от навязыванияидеологии, начало вызывать у меня возрастающее чувство недоверия.  Что жепроизошло с участниками этого оркестра после того, как они оказались во Львове. 

Еугениуш Бодо

Еугениуш Бодо в 1943-м году был арестован по подозрению в шпионаже, так как являлся гражданином Швейцарии и погиб в одной из тюрем города Уфы. Рената Яросевич примкнула к формировавшейся в Сибири польской армии генерала Владислава Андерса, за которого впоследствии вышла замуж. Прошла весь боевой путь с этой армией. После окончания войны поселилась в Англии, выступала с концертами перед польской диаспорой в Великобритании, Франции и Израиля. Нередко участвовала в музыкальных передачах радиостанции ВВС и радио «Свободная Европа». Неоднократно снималась в кинофильмах вместе с известными европейскими актёрами. В 1994-м году о ней был снят в Польше биографический фильм «Рената Богданьска-Андерс». Президент Республики Польша Лех Качинский в 2007-м году наградил её «Командорским Крестом Ордена Возрождения Польши». Скончалась она в Лондоне в возрасте 90 лет. Альберт Гаррис после распада «Львовского теаджаза» перешел в оркестр Эдди Рознера, где стал не только петь, но и сочинять песни. В 1945-м году он тайно вылетел на военно-транспортном самолете в Польшу. Генрих Варс в 1942-году вместе с другими польскими беженцами примкнул к армии генерала Андерса, при которой организовал эстрадный театр «Polish Parade». Сразу же по окончании войны перебрался в США, где первые семь лет, не имея работы, жил на иждивении своей жены - модельера Эльжбеты. В 1954-м году начал работать в Голливуде, сочиняя музыку для фильмов, а также для балета и симфонических оркестров. Его песни включали в свой репертуар Бинг Кросби, Бренда Ли и Доррис Дэй.   

Музыка Г. Варса
Слова Ф. Рефрена
Помню этот день весенний. В парке цветы,
Под облаками ярко солнышко сияло.
На скамейке у фонтана вдруг села ты,
И как-то сердце сразу громче застучало.
Так мы молча просидели час или два,
И никак не вязался разговор.
Ты потом без слова поднялась и ушла,
А я остался и тоскую… И с тех пор я
Ничего не знаю
И знать не хочу!
Лишь одно я знаю,
Что я тебя люблю.
Милая, признайся, можешь ли понять,
Как тяжело любя страдать!
Целый день страдаю,
По ночам не сплю,
Ничего не знаю
И знать я не хочу!
Но твоей улыбки не могу забыть,
Теперь не знаю, как мне быть!
Мою жизнь ты внезапно
Превратила в ад.
И день и ночь я тоскую,
А кто же в этом виноват?
Тебя бы не заметил
И я б спокойно жил.
Вдруг тебя я встретил,
Внезапно полюбил.
Ничего не знаю
И знать не хочу,
Хожу, тоскую
И люблю!