Все записи
13:51  /  24.01.20

1178просмотров

Для таких как вы, настанут самые жестокие морозы!

+T -
Поделиться:

В 1954 году в журнале «Знамя» была опубликована повесть Или Эренбурга «Оттепель». Имя этого писателя и публициста много значило для меня, поскольку мне удалось прочесть его ранние произведения, резко отличавшиеся от всей рекомендованной тогда советским школьникам литературы. В квартире моего школьного товарища, роясь в библиотеке его отца, я наткнулся на книги Ильи Эренбурга «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников», «Трест Д. Е. История гибели Европы», а также сборник рассказов «Тринадцать трубок». Я с удивлением обнаружил, что они были изданы во Франции и Германии ещё в 20-е и 30-е годы.

Позднее я узнал, что ещё в 1923 году Эренбурга, близкого к левым кругам французского общества, советская пропаганда решила использовать для создания привлекательного образа сталинского режима за границей. Он начал работать корреспондентом «Известий», живя за границей и посещая европейские страны. После прихода Гитлера к власти он стал крупнейшим мастером антинацистской пропаганды. В 1940 году Эренбург окончательно обосновался в СССР. Нацистские идеологи еще во время войны дали Эренбургу прозвище «придворный еврей Сталина». А в послевоенные годы Эренбург был чуть ли не единственным, кто каждый раз избегал сталинских репрессий, направленных против крупных еврейских деятелей культуры, ученых или врачей. Поэтому, когда в хрущевские годы в среде либеральной интеллигенции началось повальное увлечение его книгой «Люди, годы, жизнь», некоторые из нас уже относились к Эренбургу неоднозначно, подозревая его в активной связи с нашими спецорганами, причем с давних пор. Тем не менее слово «оттепель», появившееся с его легкой руки, впитало все положительное, что происходило в нашей стране после смерти Сталина. 

Я помню, как позднее вошел в употребление термин «шестидесятники», но стал тесно связан с периодом «хрущевской оттепели». Слово это появилось в сознании широких масс благодаря одноименной статье журналиста С. Рассадина, опубликованной в журнале «Юность» в 1960 году. Первым, кто отметил несоответствие этого слова содержанию, был Василий Аксёнов. Он считал себя «пятидесятником». Я тоже склонен считать «пятидесятниками» тех, кто начинал открыто выступать с новыми идеями сразу после 1953 года. А тех, чья активность стала общеизвестной после 1960 года, относить к «шестидесятникам». Кстати, позднее многие пытались примазаться к этой категории, на самом деле, никак не проявив себя в тот яркий и рискованный отрезок советской истории. Главный смысл этого явления — несогласие с политикой партии, с жесткой цензурой, многочисленными запретами и репрессиями в сфере культуры. Это было мужественной борьбой за свободу творчества. А в период брежневского застоя, особенно после «Пражской весны» 1968 года, само понятие «шестидесятники» постепенно утратило свою остроту.

После смерти Сталина ситуация в стране заметно смягчилась. Многим прогрессивно мыслящим деятелям культуры наивно показалось, что можно будет открыто высказывать свои мысли и реализовать свои творческие планы. Блеснула слабая надежда на изменения в лучшую сторону. В первую очередь ринулись в бой за новые идеи в искусстве молодые, только начинавшие творить люди: Е. Евтушенко, А. Вознесенский, В. Аксёнов, Б. Ахмадулина, Б. Окуджава, Р. Рождественский, М. Калатозов, М. Хуциев, Э. Климов, Э. Рязанов, Г. Данелия. В Москве появились места, например, на площади Маяковского, где у пьедестала памятника поэту вечерами собирались люди и, не опасаясь ничего, читали стихи или произносили крамольные речи. Я тоже ходил туда, больше из любопытства, посмотреть, чем все это может кончиться.

Более организованные вечера поэзии проходили в одном из залов Политехнического музея или в Центральном доме литераторов. На такие вечера стало традицией приглашать джазовые коллективы. Для меня это были первые концерты на сцене, когда тебя внимательно слушают и аплодируют. Так я познакомился с Евтушенко, Ахмадулиной, Вознесенским и другими участниками этих вечеров. Именно в этот короткий период возникло некое единство тех, у кого в сталинские годы не было никакой возможности реализоваться. Эта надежда на возможную свободу творчества объединила и даже сдружила людей самых разных профессий: поэтов и писателей, художников-авангардистов, режиссеров и актеров театра и кино, молодых ученых-кибернетиков. Я вошел в круг людей, составлявших московскую культурную элиту, и очень гордился этим. Постепенно сформировался особый способ общения — встречи на квартирах, где одновременно можно было увидеть образцы запрещенной живописи, услышать нежелательные стихи или песни популярных бардов.

Нельзя забывать про один важный рубеж в истории СССР — Всемирный фестиваль молодежи и студентов 1957 года, сыгравший колоссальную роль в размывании основ советской идеологии. До него советских граждан оболванивали, изображая иностранцев либо толстыми буржуями с сигарой во рту, во фраке и с цилиндром на голове, либо жалкими безработными, небритыми и в обносках, либо несчастными чернокожими жертвами ку-клукс-клана. Кроме того была широко развёрнута идея «шпиономании». Я помню афиши с текстом: «Болтун — находка для шпиона!» или «Болтать — врагу помогать!». В сатирических журналах публиковались многочисленные карикатуры на иностранцев, выпускалось множество шпионских кинофильмов. Советские вожди были настолько уверены в стойкости и непобедимости марксистско-ленинской идеологии, что им и в голову не приходило, что последует за тем, когда на короткое время будет приоткрыт железный занавес и в Москву хлынут настоящие, а не выдуманные иностранцы. Так  оно и произошло. Москвичи увидели веселых и доброжелательных молодых людей, одетых просто, безо всякой изысканности, открытых для общения. Мы встретились тогда не только с европейцами в лице итальянцев, французов или испанцев. Здесь были и мексиканцы, и арабы, и корейцы, и индусы, и представители многих африканских стран, и стран соцлагеря. Кстати, американцев и англичан было меньше всего.

Именно тогда в сознание наших масс закралось подозрение о лживости советской пропаганды. А это означало начало конца советской идеологии. После этого события произошел раскол между двумя ветвями идеологической стратегии - КПСС и ВЛКСМ, который сперва был как-то незаметен. Зато к началу 1960-х стало ясно, что свежие силы в рядах руководителей комсомола - люди молодые и образованные, знающие и даже тайком любящие джаз, живопись французских импрессионистов, современную поэзию и литературу, — резко отличаются от упрямых, консервативно настроенных и малообразованных старперов из Политбюро. Вот тогда я, как и некоторые другие, понял, что появился реальный шанс в борьбе за джаз в нашей стране. Что надо использовать упомянутый раскол, войдя в контакт с руководством ВЛКСМ.

Когда в 1961 году началась подготовка к проведению очередного XXI съезда КПСС, на уровне Политбюро было принято решение создать в Москве джазовое кафе, чтобы показать международному сообществу, что в СССР джаз отнюдь не запрещен, как об этом трубят западные СМИ. И поручили это дело МГК ВЛКСМ. Так в Советском Союзе возник первый в истории официальный джаз-клуб под названием кафе «Молодежное». Позже выяснилось, что партийные органы собирались вскоре после проведения съезда прикрыть его за ненадобностью. Но они просчитались. За короткое время существования новый джаз-клуб стал чрезвычайно популярен в СССР. Марк Фрадкин написал песню «В кафе Молодежном», которую передали по радио еще до закрытия 21-го Съезда. И этот факт оказал заметное влияние на судьбу джазового кафе.  Его так и не удалось прикрыть. Пользуясь тем, что в Москве существует джаз-клуб, подобные заведения стали возникать в других городах, и тоже при помощи осмелевшего комсомола. Следующий крупный прорыв произошел осенью 1962 года, когда ЦК ВЛКСМ принял решение послать советский джазовый коллектив на крупнейший международный фестиваль «Джаз Джембори», проходивший в Варшаве. В результате нам удалось показать высокий уровень отечественного джаза, его самобытность, и слегка смягчить суровый и нелепый образ нашей страны, не только в глазах польских граждан, но и многих западных СМИ.  

Хрущёв, начиная с 1962  года, стал совершать недопустимые ошибки, демонстрируя свою отсталость в вопросах культуры, замешанную на его упрямстве и самоуверенности. Впервые это произошло во время посещения им выставки «ХХХ лет Московскому Союзу Художников» в Манеже. Далее последовал ряд встреч с творческой интеллигенцией, где Хрущёв разделался с Вознесенским, Аксёновым и многими другими деятелями искусства. Находясь в запальчивом состоянии, он выразил свое отрицательное отношение к самому слову «оттепель». В этом можно убедиться, взглянув на фрагмент фонограммы одной из таких встреч.  «Нет, довольно! — говорил Хрущёв, — Можно сказать, что теперь уже не оттепель и не заморозки, а морозы. Да, для таких как Вы, (имелся в виду поэт Вознесенский) настанут самые жестокие морозы. (Продолжительные аплодисменты.)». Так «оттепель» подходила к концу…

Хотелось бы напомнить об основных трагических событиях, наблюдавшихся сразу после смерти Сталина. В 1953 году прошли массовые протестные выступления в Германской Демократической Республике, в 1956 году — выступления  в Польше, подавлено просталинское выступление грузинской молодёжи в Тбилиси. 1957 год – преследование Бориса Пастернака за публикацию романа в Италии. 1958 год – подавлены массовые волнения в Грозном. В 1960-е николаевские докеры, во время перебоев со снабжением хлебом, отказались отгружать зерно на Кубу. 1962 год – выступление рабочих в Новочеркасске подавлено с применением оружия. 1964 год – арестован Иосиф Бродский. Суд над поэтом стал одним из факторов возникновения правозащитного движения в стране. В 1956 году, когда было подавлено Венгерское восстание, власти забеспокоились, что попытки либерализация режима в Венгрии могут произойти и в Советском Союзе. Поэтому Президиум ЦК КПСС 19 декабря 1956 года утвердил текст специального Письма «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». Прямым следствием этого письма стало значительное увеличение числа осуждённых за «контрреволюционные преступления». Студенты за критические высказывания исключались из институтов. 

И все-таки развитие современной музыкальной культуры в Советском Союзе постепенно сдвинулось тогда с места, благодаря общему потеплению политического климата. Начиная с 1965 года сперва в Москве, а потом и в ряде крупных городов: Ленинград, Куйбышев, Воронеж, Горький, Таллин, Вильнюс, Рига, Тбилиси и других, стали проводиться ежегодные джазовые, рок- и фолк-фестивали, объединившие молодых музыкантов всей многонациональной страны. Резкое похолодание политического климата наступило после «Пражской весны» 1968 года. К тому времени появился новый вид молодёжной контркультуры – движение «битников» и хиппи. Оттепель закончилась…