Все записи
14:25  /  23.10.20

370просмотров

Аркадия. Вспоминая девяностые

+T -
Поделиться:

После того, как в самом начале 90-х мой ансамбль  «Арсенал» был «по собственному желанию» уволен из калининградской филармонии, все его участники, включая меня, оказались в положении свободных художников, с трудовыми книжками на руках. Мне оставалось до пенсии лет пять, и нужно было где-то пристроить свою книжку, чтобы не терять трудовой стаж. Так я попал на работу в частную фирму «Ракурс» на должность системного аналитика по новым музыкальным технологиям. Это соответствовало моим знаниям в ту пору, поскольку я давно уже работал на компьютере, осваивая все новое в области мультимедиа. Мне даже положили там скромную зарплату, гарантировавшую выживание. Эта работа пошла мне на пользу, я многому научился и приобщил немало людей к домашнему компьютеру в годы, когда он был еще диковинкой.

В начале 90-х я столкнулся с тем, что болезненно испытали тогда многие российские профессионалы - с невостребованностью. Это неприятное, досадное состояние, когда ты знаешь, что ты мастер своего дела, а это никого не волнует, тебе никто не предлагает работу. Такие горькие чувства усиливались еще и сознанием того, что на поверхности оказались не просто мало профессиональные выскочки, а явно профнепригодные, но при этом - чрезвычайно активные и наглые. Было что-то нелепое в том, что люди, всю жизнь боровшиеся с только что рухнувшей системой, остались не у дел в сфере культуры, а ключевые позиции захватили либо прежние её бюрократы, перекрасившиеся в демократов, либо молодые циники, не нюхавшие «прелестей» тоталитаризма, вообще без каких-либо убеждений.

Немало ценных для России людей, особенно крупных представителей науки, эмигрировали ради продолжения своих исследований, обеспечить которые наше новое государство не имело возможности. Крупные деятели советской культуры попали в тяжелое материальное, да и моральное положение. Члены творческих союзов потеряли все привилегии, которые давала им советская власть. Как член Правления Союза композиторов Москвы, я участвовал в еженедельных заседаниях, на которых рассматривались заявления с просьбами о материальной помощи от семей известных композиторов и музыковедов, которые полностью лишились средств к существованию. Многих из них даже хоронили за счет Союза композиторов. Нормальная пенсия полагалась лишь ветеранам ВОВ, генералам и крупным партийным работникам. Остальные граждане выходя на пенсию с трудом оплачивали коммунальные услуги, а на еду почти ничего не оставалось.

Первое время, как и все, я замкнулся в себе, засел дома и начал работать  «в стол», писать музыку, фиксируя ее с помощью компьютера. Я научился создавать фонограммы, имитирующие звучание оркестра и предназначенные для моих выступлений без ансамбля. Тогда же я наметил план будущей книги под условным названием  «Музыкальный андеграунд в СССР», рассчитанной на западного читателя, поскольку в тот период вся эта постсоветская тематика была еще в моде. Позднее я решил написать свои воспоминания совсем в другом ключе, в более широком диапазоне, зафиксировать какие-то особенности нашей прошлой жизни, понятные только россиянам. Так были заложены основы моей книги «Козел на саксе», позже переизданной и дополненной под названием «Джазист». Сидеть дома и комплексовать по поводу бездарных телевизионных ведущих нового типа было не в моем характере. Надо было что-то делать на практике, учиться реализовываться по-новому.

На рубеже 1992-го и 1993-го годов я решил собрать традиционный джазовый квартет, тем более, что появилась случайная возможность поехать поработать в джаз-клубе в Греции, в городе Салоники. В это время мой старинный приятель, пианист Виктор Прудовский наконец-то уволился из ансамбля, аккомпанировавшего Иосифу Кобзону, где он отработал много лет. Это была работа на износ, поскольку Кобзон давал обычно по нескольку концертов в день и ни себе, ни музыкантам отдыхать не давал. Прудовский за этот период играть джаз несколько разучился, потерял уверенность в себе. Мне пришлось сделать всё, чтобы вернуть ему эту уверенность. Сперва мы с ним собирались у него дома, играя вдвоем, а затем пригласили барабанщика Сашу Симановского из бывшего ансамбля «Мелодия» и контрабасиста Диму Ли, представителя нового поколения представителей традиционного джаза.

Сделав программу, состоящую из джазовых хитов 50-60-х годов, мы поехали в Салоники, где некоторое время работали в замечательном клубе под названием «Мельница». Работа там начиналась в десять часов вечера и, с двумя перерывами, продолжалась часов до двух ночи. Публика приходила молодая, слушали вполне грамотно, аплодируя после каждого удачного соло. Никакого хамства или панибратства, нормальные отношения с хозяевами клуба, приличная зарплата. Но, контракт закончился, и мы вернулись в Москву, получив довольно важный опыт клубной работы. После этого мне удалось встретиться с типичным представителем так называемых «новых русских», армянином по имени Аркадий, умудрившегося открыть в Москве первый высококлассный ресторан  «Аркадия», в самом центре, напротив гостиницы  «Метрополь».

Я только могу догадываться, что за люди стояли за ним, но сам он оказался образованным и вполне культурным человеком с журналистским прошлым. Он пошел на то, чтобы отдать свой ресторан под ночной джаз-клуб, под мое руководство, ежедневно. Ресторан закрывался в 12 часов ночи, там производилась уборка, и с часу ночи до пяти утра начиналась джазовая программа. Мой предыдущий опыт работы в московских джаз-клубах советских времен не прошёл даром. Я без труда установил в «Аркадии» соответствующий порядок. Никакой горячей пищи, никаких танцев, никаких приставаний к оркестру с заказами. Три концертных отделения и два антракта. Платил Аркадий очень хорошо, понимая, что известные исполнители придают солидность его фирме. В первых коммерческих дискотеках и казино публику развлекали новоявленные дешёвые попсовики. Я же набрал квинтет из известных друзей-джазменов, мы приготовили обширную программу джазовой классики.

Это был 1993-й год, время беззакония, разгула рэкета, грабежей, начавшейся безработицы, катастрофического падения уровня жизни большинства людей. С наступлением темноты во многих районах Москвы люди уже боялись выходить на улицу. При необходимости родители ходили встречать своих детей из школы, мужья встречали жен на пути от метро до дома и т.д. Такси начало работать на частной, договорной основе. Ездить на такси стало небезопасно, да и намного дороже, чем прежде. Так начал свою работу ночной джаз-клуб  «Аркадия». В какой-то степени это был пир во время чумы, но, тем не менее, клуб просуществовал больше года. Публика туда приходила разношерстная. В своём большинстве это были случайные посетители, искавшие, где бы выпить ночью. Выпив они быстро исчезали.  Но бывало, что случайно попавшие в клуб, в том числе и бандиты, впервые услышав живой джаз, настолько обалдевали, что оставались и слушали до конца.

Были неприятные моменты, когда развязные молодые люди в коже, цепях и перстнях подходили к нам с целью заказать какую-нибудь музыку, предлагая немалые суммы, причем в долларах. Я, сдерживая гнев, культурно объяснял им, что мы играем только то, что хотим, и что я сам могу заплатить им, лишь бы не приставали. Это было, конечно, бравадой, но уж очень не хотелось выглядеть холуем в глазах новых хозяев жизни. Я говорил это довольно жестко, имитируя приблатнённый говор, так что нередко «заказчики» ретировались, даже говоря что-то в роде: «Извини, в натуре, мы не хотели тебя обидеть». Самое неожиданное было для меня в том, что некоторые из моих коллег-музыкантов, так ничего и не поняв, потом говорили мне: «Чувак, а чего ты не взял башли?». Собственно говоря, по этой причине я и ушел потом из клуба, который вскоре перестал существовать.

Но были и светлые моменты в нашей клубной работе. Позднее там стало собираться довольно много приличной, понимающей публики. И тогда играть было просто наслаждением. Ведь в клубе гораздо более тесный контакт со слушателями, чем на концерте в зале, а это очень важно. Всё чаще начали посещать клуб люди, близкие к искусству, актеры, режиссеры, писатели. Незадолго до своей смерти довольно часто приходил замечательный актер Саша Кайдановский, сидел один, слушал музыку. В нем всегда было что-то загадочное, трагическое, как будто он предчувствовал ранний уход из жизни. В перерывах я общался с ним, он оказался истинным знатоком джаза. В середине ночи вдруг появлялся один из ведущих телепрограммы «Взгляд» - Александр Любимов, и тоже - в одиночестве, за рюмкой спиртного и чашкой кофе слушал джаз. Моя прежняя популярность начала неожиданно приносить плоды.

В «Аркадию» стали приходить мои прежние поклонники, когда-то ходившие на концерты «Арсенала». Сейчас они, став солидными и не бедными бизнесменами, в перерывах скромно подходили ко мне с просьбой дать автограф, а также исполнить что-нибудь из репертуара «Арсенала». Никаких денег при этом они мне совать не пытались, и вели себя вполне достойно. Закончилось всё это довольно неожиданно и в соответствии со статусом заведения. Дело в том, что настоящими хозяевами заведения была грузинская банд-группировка, которая «крышевала» Аркадия, считавшегося его владельцем. Это было нормой тогда. Ни одно предприятие, приносящее хоть какой-то доход, не могло существовать без контроля со стороны одной из многих бандитских групп, захвативших московские деловые круги. Был период, когда шёл процесс борьбы между ними за сферы влияния, сопровождавшийся убийствами. «Аркадия» попала в зону, контроля грузинской мафии.

В начале её представители приглядывались к работе данного ресторана. Но позже, когда им стало ясно, что ночной джаз-клуб при ресторане начал пользоваться популярностью, они стали наведываться туда. Всё было бы не так страшно. Но однажды кто-то из них обратился ко мне с просьбой сыграть что-нибудь грузинское, типа лезгинки. Я, естественно, отказал. Это их удивило, но они никак не среагировали, и через некоторое время покинули клуб. Узнав об этом, Аркадий испугался и стал умолять меня в следующий раз выполнить любую их просьбу, иначе у него, да и у нас будут большие неприятности, вплоть до физической расправы.

Тогда только до меня дошла вся суть нашей работы в этом, казалось бы, роскошном ночном заведении.  Я объяснил ситуацию своим коллегам и сказал, что дальше так работать не собираюсь. А они могут остаться и играть, выполняя любые заказы со стороны «хозяев» этого заведения. Так оно и произошло.В результате ночной джаз-клуб «Аркадия» прекратил существование, став обычным рестораном. Мои коллеги довольно долго играли там, аккомпанируя танцам и даже взяли в состав певицу, исполнявшую то, что заказывали посетители. Что касается судьбы самого Аркадия, то он по неясным для меня причинам оставил ресторан и перебрался в Ереван, где активно включился в политические игры и даже выставлял свою кандидатуру на пост Президента Армении, но потерпел неудачу, окончившуюся судебным преследованием.