Все записи
13:47  /  20.03.20

293просмотра

Воспоминания о Коктебеле

+T -
Поделиться:

Можно сказать, что в Коктебеле я провел полжизни. С начала 60-х годов вплоть до 86-го года я бывал там каждый год. Для меня Крым, и особенно Коктебель несут в себе какую-то необъяснимую тайну, которая свойственна этому месту на нашей планете. С годами ощущение, охватывавшее меня по прибытии в Коктебель, перестало носить мистический характер, превратившись в физическую реальность. Еще до первых поездок в Крым, в 50-е годы, наткнулся на довольно редкие материалы, связанные с жизнью Максимилиана Волошина. Когда в России произошла Революция и началась Гражданская война, молодой художник Волошин, сбежал из Петрограда и поселился в Коктебеле. Он приобрел в местном татарском поселке участок и соорудил свой первый дом, не желая ввязываться в политику. Но война пришла и в Крым, а Волошин вынужден был прятать в своем доме то «красных», то «белых». 

Позднее Крым стал оплотом Белой армии, бежавшей оттуда на кораблях в Турцию, а дальше – в Европу или в Америку. Когда в Крыму окончательно установилась Советская власть, Волошина не тронули, поскольку он не выступал ни с какими заявлениями. Более того, гораздо позднее, на базе его обновленного дома был организован Дом творчества советских писателей. Возвращаясь к своему приобщению к разного рода загадкам, я вспоминаю, как ко мне попала в руки повесть «Киммерийская болезнь» русского писателя и публициста Александра Амфитеатрова —человека со сложной судьбой. В дореволюционные годы его неоднократно ссылали за критические высказывания против царизма. Он не раз эмигрировал во Францию, где приобщился к масонству. В первые годы Советской власти он даже был Министром культуры, после чего сбежал в 1921 году в Финляндию, затем в Прагу, в Италию, куда-то еще, так и скончавшись на чужбине.

Странная была личность. Но его повесть о «Киммерии», так в древние времена назывался Крым, заинтересовала меня, поскольку там прослеживалась мистическая связь этого места с рекой Камой. Как выяснилось, в Коктебель, начиная с довоенных времен, тянулась непростая публика. Это была главным образом диссидентская часть нашей интеллигенции. На снимаемых частных квартирах или в комнатах Дома творчества собирались доверявшие друг другу люди не боясь быть подслушанными. Гораздо позже мне стало известно, что наши доблестные органы Госбезопастности прекрасно обо всем знали, имея «своих» людей в коктебельской среде. Но никого не преследовали, просто собирали информацию о формах и степени недовольства в обществе. Стратегия была точной. Многие из нас наивно полагали, что Коктебель – это единственное место в Советском Союзе, где можно безопасно общаться.

В Коктебеле я каждое лето встречался с писателем Василием Аксеновым. Именно там в 79-м году он показал мне рукопись антикагэбэшного романа «Ожог». И попросил меня высказать свое мнение, поскольку один из героев – саксофонист, был написан как бы с меня, под именем Самсона Саблина. Уже через год, именно за «Ожог», Аксёнова выслали из страны, лишив гражданства. Я предпочитал гулять по горам вместо морского купания и лежания на пляже, как это было заведено у нормальной курортной публики. Самые любимые маршруты: обход вокруг Святой горы, подъем на Карадаг с крутым спуском в поселок «Приморье», подъем «в лоб» по отвесному склону горы «Сюрю-Кая» и спуском в Святую долину с источником, вечерний маршрут вдоль всех пляжей до скалистого выступа в море, горы «Хамелеон». Там, можно было посидеть у могилы Волошина, посмотреть сверху на закат над Коктебелем любусь сказочными пейзажами, точно воспроизведенными Волошиным в его акварелях именно с этой точки. 

Мне посчастливилось побывать в Доме-музее Волошина, находившимся на закрытой для обычных отдыхающих территории «Дома творчества «Коктебель». Так называемые «дикари», снимавшие простенькое жильё в самом посёлке, могли только наблюдать за элитной писательской жизнью из-за забора, разделявшего пляж на привилегированный и обычный. У меня имелся свой способ попадать на эту территорию и посещать домики или номера в главном корпусе, где отдыхали знакомые мне писатели. Но даже внутрь Дома Волошина пускали отнюдь не всех писателей, проживавших на этой территории. Необходимо было иметь особый доступ туда. И он у меня появился после того, как я познакомился с уникальной женщиной, постоянно проживавшей в Коктебеле в собственном доме с давних пор. Звали ее Мария Николаевна Изергина. Она была близкой подругой вдовы Волошина – Марии Степановны.

Насколько я понял, Мария Степановна когда-то была медсестрой, которая своей заботой продлила Волошину жизнь. Поэтому он женился на ней, оставив дом в наследство. К тому времени она была старенькой и плохо соображала. А дом самой Марии Николаевны Изергиной, находился вдали от моря. Там каждое лето собирались ее друзья, приезжавшие главным образом из Ленинграда, поскольку вся ее молодость прошла ещё в Петрограде, где она работала пианистом-аккомпаниатором. Я не помню, кто ввел меня в круг ее друзей. Но после этого, каждый раз по прибытии в Коктебель, я старался навестить её. Несмотря на свой очень преклонный возраст (ей тогда было уже за семьдесят) она все время ходила по горам - в Святую Долину, расположенную за горой Сюрю-Кая, в Старый Крым. Она интересовалась всем, живя активной жизнью энергичного молодого человека.

Меня особенно сблизил с ней её интерес к эзотерическим темам. Соласно моим наблюдениям ее питерские, да и московские друзья, типичные представители научной интеллигенции, несмотря на их скрытые антисоветские взгляды, все равно были ярыми материалистами. В лучшем случае некоторые из них были скрытыми верующими в церковном смысле, но не более того. Но чтобы интересоваться Штайнером, Рама Кришной или Блаватской, на это их не хватало. А с Марией Николаевной было иначе, хотя она глубоко в эти вопросы не вникала. Когда в беседах с ней дело доходило до основ, связанных с кармой или реинкарнацией, она говорила: «нет-нет, этого я пока не понимаю». Но в то, что есть тонкие миры, где существует другая реальность, она все-таки верила. И еще мне запомнилось, как легко она садилась за рояль, исполняя старинные романсы и песни, это было так естественно. Таких людей я больше не встречал!