Все записи
20:35  /  21.05.20

286просмотров

Тяжела и неказиста жизнь советского джазиста

+T -
Поделиться:

В советские времена существовало множество законов, правил, инструкций ирасписаний, которые нарушать было нельзя. Это касалось всех, включая деятелей культуры, гастролировавших по необъятным просторам Советского Союза, в том числе небольших коллективов - трио, квартетов, квинтетов - официально называвшихся «Эстрадно-инструментальными ансамблями». Само слово «джаз» в те времена даже произносить было нежелательным. Даже если в репертуаре какого-нибудь «Эстрадно-инструментального» ансамбля и были джазовые композиции, то этого старались не замечать. Поэтому, когда в системе «Росконцерта» появился новый коллектив – джаз-рок ансамбль «Арсенал», то в рядах начальства этой организации произошло замешательство.

Во-первых, в составе ансамбля помимо инструментальной группы было несколько вокалистов, причём поющих на английском языке, а тогда разрешалось петь только по-русски или на языках союзных республик. Во-вторых, кто разрешил им называться «джаз-рок ансамблем», ведь такого в списке разрешённых названий не существовало. Проше всего было уволить коллектив из филармонии, но тогда могла возникнуть неприятная ситуация для самого «Росконцерта», который допустил в свои ряды этот идеологически враждебный коллектив. Другой вариант – попытаться полностью поменять название и сам репертуар ансамбля, заставить его участников петь только по-русски, изменив характер аранжировок и отойдя от модного на западе стиля «фанки-фьюжн». Но такой вариант привёл бы к тому, что коллектив просто сам уволился из филармонии, вернувшись к нелегальному существованию.

Почувствовав безвыходность, я решил встретиться с одним из главных руководителей и объяснить задачу «Арсенала». Я высказал простую мысль: если запрещать что-либо модное, пускай даже пришедшее к нам с запада, то наша молодёжь будет назло властям проявлять интерес к этому, способствуя расширению сферы подпольного искусства, подавить которое можно лишь с применением силы, облав, наказаний и тому подобного. Гораздо проще разрешить кому-либо действовать официально, демонстрируя лучшие образцы этой самой культуры, но, с перспективой полного перехода к созданию качественного отечественного стиля. Люди из руководства оказались весьма неглупыми и, приняв мои доводы, разрешили нам работать дальше. Как я и обещал, через некоторое время репертуар ансамбля состоял главным образом из моих пьес, с вокалистами пришлось расстаться. Название «джаз-рок ансамбль «Арсенал» стало официальным.     

Начав регулярные гастроли, мы попали в график концертов согласно единому плану «Росконцерта». И сразу почувствовали всю жёсткость этой системы, которая была построена весьма логично и обеспечивала бесперебойность работы сотен коллективов, разъезжавших по стране. Представьте себе ситуацию, когда какой-нибудь коллектив (назовём его «А») по объективным причинам не смог дать концерт согласно графику и прибыл на место с опозданием на один день. А там, согласно этому же графику, уже выступает другой коллектив - «Б». Концертный зал уже занят. Публика, купившая билеты на концерт коллектива «А», сдаст их обратно в кассу. Во все последующие дни в этом городе будут проходить концерты других гастролёров, согласно плану. 

Руководство пострадавшей филармонии обязано разместить в гостинице прибывших с опозданием участников коллектива «А», сдать их железнодорожные билеты и постараться купить новые для отправки в следующий город согласно тому-же графику. А ситуация с билетами в те времена была крайне напряжённой - купить билет на любой поезд можно было, заказав его заранее, за месяц, если ещё повезёт. Правда, у администраторов филармоний, занимавшихся подобными вопросами, были свои тайные возможности доставать билеты «по блату», когда это было крайне необходимо. За эти услуги филармония расплачивалась, предоставляя работникам железнодорожных касс дефицитные билеты на концерты популярных «звёзд», приезжавших в город и выступавших всегда с аншлагом. 

Так вот, ансамбль «Арсенал», начавший профессионально гастролировать по городам Советского Союза в середине 70-х годов, моментально столкнулся с массой непростых ситуацией. Самым сложным делом для ансамбля в те годы было сесть в проходящий поезд. Отыграв несколько концертов, например, в Харькове, «Арсенал» должен был перебраться в Курск, где были запланированы ещё пять концертов. Были прямые поезда, например, «Киев – Москва» проходил через Харьков, далее через Курск, где делал остановки, чтобы высадить пассажиров, которые купили билеты в Киеве именно до этого города. Освободившиеся места занимали те, кто заранее приобрёл билеты с номерами вагонов и мест на этот проходящий поезд. В лучшем случае киевская служба продажи билетов сообщала таким же службам Харькова, какие места освободятся по прибытии туда поезда. 

Но были ситуации, когда нас отправляли в следующий город ночью непосредственно после концерта. По правилам, установленным в гостиницах, время пребывания в номере начиналось в 12-ти часов дня и заканчивалось ровно через сутки. Поэтому надо было выписываться из гостиницы ровно в полдень. Филармония экономила деньги - в день последнего концерта нас выселяли из гостиницы в полдень, за нами приезжал автобус и перевозил в помещение концерта, где мы со всеми вещами располагались в гримёрках. После окончания концерта нас перевозили на городской вокзал в зал ожидания забитый до отказа пассажирами, ожидавшими своих поездов. Все лавки и скамейки были заняты, некоторые спали прямо на полу в обнимку со своими вещами, поскольку в местах подобного рода активно действовали вокзальные жулики. С трудом найдя место на полу, где можно было бы просто положить вещи и, главное, инструменты, мы по одному или по двое отлучались в станционный буфет, чтобы перекусить, поручив оставшимся присматривать за багажом.

Когда поезд опаздывал приходилось дожидаться его, стоя на перроне на морозе и ветру, слушая объявления о том, в каком порядке будут находиться номера вагонов прибывающего поезда – с головы или с конца состава. Получив эту информацию, публика бросалась по перрону туда, где должен был остановиться тот или иной вагон. Возникала суматоха, пассажиры, толкаясь и бранясь, пытались угадать, куда подойдёт нужный вагон. К моменту его полной поезда основная часть публики уже находилась на предполагаемых местах. Но, сразу попасть в вагон было невозможно, поскольку прибывшие пассажиры начинали его покидать не торопясь, таща за собой объёмистые тюки или чемоданы. Когда проводник разрешал перейти к посадке, образовывалась давка. Наконец, когда погрузка пассажиров благополучно завершалась, начинался не менее сложный процесс поиска своих мест в вагоне. 

И вот, в этом проходящем поезде мы направлялись в Курск, где наш концерт был запланирован прямо в этот день. Местная филармония нас встречала в 11 утра, расселяла в гостинице. У нас оставалось немного времени, чтобы прийти в себя после бессонной ночи в поезде, пообедать в ресторане при гостинице или в ближайшей столовой (что было для нас тогда гораздо дешевле) и подготовиться к выезду из гостиницы в 16-30 на концертную площадку, где необходимо будет установить и проверить на сцене всё необходимое: как звучит местный рояль, как работают звуковые колонки и мониторы, через которые мы должны идеально слышать друг друга. Затем провести репетицию, посмотреть ноты новых пьес, повторить старые, и за полчаса до первого звонка покинуть сцену. Вот таким образом и протекали первые гастроли ансамбля «Арсенал», начиная с 1976-го года.

В советские времена простому гражданину получить место в гостинице было практически невозможно. Мест не хватало даже для размещения командировочных, предъявлявших справку о том, кто, куда и зачем послал его в этот город. В таких случаях бедолаг «подселяли» к кому-нибудь в номер взяв из кладовки обычную раскладушку и пристроив её неподалёку от кровати основного жильца. Если это был двухместный номер, он становился трёхместным. Мы столкнулись с вопросами размещения коллектива в первом же городе, куда нас направил «Росконцерт» - прибыв на местный вокзал Воронежа рано утром, обнаружили, что нас никто не встречает. Наш администратор – Ирина Карпатова нашла, телефонную будку и стала звонить в филармонию. Трубку взял сторож, который сообщил, что филармония откроется через час, то есть в девять утра. Часа через полтора приехал автобус, который отвёз нас в гостиницу. И тут выяснилось, что заселять нас будут лишь после 12-ти часов.

Гораздо позже, когда ансамбль «Арсенал», став одним из самых популярных в стране коллективов, начал приносить солидные доходы посещаемым филармониям, ситуация в корне изменилась. Перед тем, как посетить тот или иной город, я лично созванивался с директором филармонии и ставил свои условия в том числе, требуя для всех музыкантов одноместные номера, а для себя – «люкс». Правда «лафа» продлилась недолго - в начале 90-х наступило суровое время, когда народу стало не до культуры. Многие филармонии, в том числе и наша, вынуждены были сесть на «голодный паёк». Чтобы как-то зарабатывать на жизнь, «Арсенал» уволился из филармонии и прекратил существование. Музыканты разбежались кто куда. Большинство сели на работу в «кабак», где, играя всякую пошлятину, можно было заработать немалые деньги за счёт подачек - «парносов» - от богатых посетителей.

Возвращаясь к жизни в гостинице - на каждом этаже всегда была одна дежурная и несколько уборщиц, в обязанность которых входило следить за чистотой в номерах и за ежедневной сменой постельного белья. Поскольку на этаже номеров было много, то эти самые уборщицы бесцеремонно заходили в номер иногда с раннего утра, открыв дверь своим ключом, и начав подметать или мыть пол, не давая спокойно спать тем, кто накануне поздно лёг и надеялся выспаться. Сколько я не просил уборщиц приходить в мой номер, когда я пойду обедать, ничего не помогало. Я даже предлагал деньги, а если от денег оказывались. то обещал, что, когда буду выписываться из номера, обязательно попрошу начальство вынести благодарность за отличную работу. И это, как ни странно, срабатывало гораздо чаще, чем денежная подачка. Почёт был гораздо важнее денег для советских людей.  

Даже в номерах типа «люкс» постоянно возникали проблемы с настольными лампами, стоявшими на тумбочке у изголовья. Когда в стране очередным дефицитом стали электрические лампочки, вместе с книгой приходилось брать их с собой из дома, а потом, выписываясь из номера, вывинчивать, чтобы позже снова использовать в какой-нибудь ещё гостинице. Когда уставшие и голодные музыканты «Арсенала» возвращались с концерта поздно вечером, чаще всего ели припасенные продукты, чтобы не ходить ни в буфет, ни в ресторан, а выпить чай в номере, вскипятив воду в кувшине дефицитным кипятильником челябинского военного завода, пользование которым, кстати,  было строго запрещено. Тем более в поздний час гостиничный ресторан уже не работал  

Основным фоном, сопровождавшим пребывание в гостиницах, была скука и тоска по привычной домашней жизни.  Местное телевидение в дневное время либо не работало, либо передавало не интересные новости. Можно было бы выйти в город, посмотреть достопримечательности или проверить, что продаётся в магазинах. Хорошо, если гостиница находилась в центре города, тогда прогулка имела смысл, а если нет, то и выходить не стоило. Но если шёл дождь или снег, то тоска становилась невыносимой. Бывали и исключения, когда в номер приходил представитель местной прессы, из какой-нибудь газеты или журнала, взять интервью.

Были случаи, когда ко мне в номер с утра пораньше приходили местные джазовые музыканты. Все они были поклонниками «Арсенала», но прийти концерт у них не было возможности, поскольку многие из них работали по вечерам в ресторанах. Как правило, они приносили с собой в портфелях несколько бутылок водки, коньяка или вина, намереваясь по русскому обычаю отметить встречу. Я решительно отказывался, говоря, что перед концертом никогда не выпиваю и предлагал им выпить без меня. Мне для проформы наливали немного в стакан. Я чокался со своими поклонниками, но к содержимому не прикасался. Когда подходило время обеда, я извинялся, после чего компания покидала номер. Но основным состоянием в гостиницах, была всё-таки скука.