Все записи
МОЙ ВЫБОР 13:20  /  18.09.20

336просмотров

Моя Индия. Восточное гостеприимство

+T -
Поделиться:

У себя на родине мы уже привыкли к восторженной реакции нашей аудитории, которая разбирается в стиле джаз-рок. За пятнадцать лет активной деятельности мы создали в СССР свою преданную публику. Продержаться долгие годы, не теряя творческого накала, удавалось немногим. Достаточно вспомнить Дюка Эллингтона, Майлза Дэйвиса, группы «Pink Floyd», «Emerson, Lake & Pakmer». А здесь, в нетронутой индийской провинции, мы столкнулись с абсолютно неподготовленной, хотя и благожелательно настроенной аудиторией. Я слегка волновался за успех. Но он превзошел все наши ожидания. Это был горячий прием, сильно отличающийся от обычной реакции вежливости и гостеприимства. Простые индийцы моментально настраивались на нашу энергетику и драйв, будто до нашего приезда они только и делали, что слушали «Weather Report» или «Mahavishnu Orchestra».

Правда, была одна неожиданность. Специально для этой поездки мы приготовили пьесу «Windy Morning» индийского джазового скрипача Лакшминараяны Шанкара, которому помог пробиться в США сам Фрэнк Заппа. Она представляла собой смесь индийского музыкального этноса и современной электронной музыки стиля «фьюжн». Для ее «обкатки» мы несколько раз исполнили ее в России. Реакция наших «фэнов» была потрясающая. И вот, на одном из концертов в глубинке штата Гуджарат мы решили ее исполнить в качестве подарка, «на закуску», ожидая бурной реакции. Каково было наше удивление, когда вместо овации мы услышали всего лишь вежливые, прохладные аплодисменты. Постепенно до меня дошло то, что могло бы дойти и раньше. Ведь была же аналогичная ситуация в моем эмоциональном опыте.

Я вспомнил, как в 1971-м году в СССР приехал на гастроли оркестр Дюка Эллингтона. Со стороны Госконцерта это было редким подарком советским любителям джаза в те времена. Мне удалось попасть на тот концерт в Театре эстрады. Мы с замиранием сердца слушали каждую композицию, до боли знакомую по магнитофонным записям, а здесь — впервые в истинном, живом звучании. Это была радость узнавания. И вдруг  — «Подмосковные вечера» в инструментальной джазовой интерпретации. Эта замечательная песня стала до того затасканной у нас в стране, что приобрела несколько пошловатый оттенок. Так происходит с любым, даже гениальным произведением, если его исполнять часто и без надобности. На мой взгляд, под эту категорию попали «Полонез» Огинского, «К Элизе» Бетховена, «Музыкальный момент» Шуберта и даже Первый фортепианный концерт Чайковского.

Так некоторые образцы, относящиеся к высокой культуре, переходят в разряд масскультуры. Что касается советских песен, то некоторые из них, бесконечно исполнявшиеся по радио и телевидению, стали просто невыносимыми, особенно если там еще были идеологические тексты. В «Подмосковных вечерах» никакой идеологии, к счастью, не было, но ее настолько замусолили, что в народе появились простые пародии, когда одна из строчек: «А рассвет уже все заметнее, так, пожалуйста, будь добра!….» не допевалась до конца, что придавало всему тексту совсем иной смысл. Так, что, когда в Театре эстрады зазвучала эта мелодия, стало понятно: Дюк, следуя советам продюсеров советского турне, желая понравится нашей публике, приготовил что-то наиболее популярное здесь. Но он не учел, что популярность может иметь разные оттенки.

Ну, а я не учел, что в Индии нельзя исполнять ничего, связанного с их древнейшими традициями. Им это не интересно. Я особенно отчетливо осознал это, когда нас повезли на встречу с преподавателями и учениками одной из многочисленных музыкальных школ, где изучают основы традиционного исполнительства на народных инструментах и обучают мастерству древних индийских танцев. Я и раньше знал, что искусство Индии чрезвычайно сложно для понимания европейцев, но проведя целый день в этой школе в качестве зрителей и почетных гостей, понял еще одну простую истину: «Танец, пение и игра на инструментах чаше всего неразрывно связаны в единое целое, и за каждым движением, каждой нотой и произносимыми слогами стоят определенные смыслы».

В этом отношении индийское искусство крайне формализовано и за счет этого сохраняется веками. Оно держится на непреклонных канонах. Поэтому-то индийцы и не воспринимают того, что мы называем «индийским пафосом», который так нравится европейцам. За время поездки по штату Гуджарат, мы посетили огромные города типа Сурата, а также маленькие исторические центры, выступали для рабочих и служащих крупнейшего в Азии центра по переработке молока. Мы побывали в настоящем замке махараджи, в одном из зоопарков, где нас фотографировали с удавом на шее и рядом с крокодилом. Ночевали мы чаще всего в специфических одноэтажных зданиях, построенных для себя еще англичанами, в далекие времена ранней колонизации.

В этих помещениях все оказалось очень удобным, но необычным для нас, начиная со шпингалетов на окнах, дверных ручек, и кончая сетками, под которыми мы спали. Эти сетки предохраняли не только от комаров и мух. По полу проползали скорпионы, по потолку бегали ящерицы, не говоря уже о летучих мышах и крысах. Передвигались мы на автобусах самых разных марок. От современных, с кондиционерами, до старинных развалин довоенного производства. Нас передавали из рук в руки, и только наши охранники не менялись, повсюду следуя за нами. Везде, куда бы мы не приезжали, нам устраивали роскошный прием. При въезде в очередной город нас встречал отряд местных пионеров, очень похожих на советских, с такими же галстуками, в пилотках и с барабаном.

Затем нам навстречу выходило высокое начальство — мэр в сопровождении подчиненных с семьями. Специально подготовленные девочки вешали на нас венки из белых благоухающих цветов. После чего начинались торжественные речи, которые всегда заканчивались танцами хороводом, куда втягивали и всех нас. Во время этих церемоний нам приходилось улыбаться и кланяться, а мне — произносить ответные речи. И это было пыткой, поскольку мы были измучены многочасовой дорогой, хотели пить и есть, да и просто нуждались в посещении туалета. Вдобавок, до начала концерта в этом городе оставалось не так уж много времени. А ведь мы должны были распаковать свои пять тонн аппаратуры, скоммутировать и настроить ее. Почему-то, организаторы таких торжеств ни разу не учли этого обстоятельства.

Но, ничего поделать было нельзя. У восточного гостеприимства свои законы. Пожалуй, это обстоятельство было единственным, что вызывало у нас отрицательные эмоции во время поездки по штату Гуджарат. Зато все скрашивало обилие подарков, которые мы получали повсюду. В основном они представляли собой разнообразные сувениры, но необычные, выполненные иногда специально к нашему приезду. Среди них были сандаловые шкатулки, инкрустированные перламутром, коврики с памятными надписями, головные уборы и детали национальных одежд, а также многое другое, не поддающееся объяснению. Но вот закончилось наше турне по Западу Индии. Мы прибыли в Бомбей. Здесь нам удалось немного передохнуть, поскольку нас ожидало всего три концерта и несколько свободных дней.

На мой взгляд, Бомбей еще более «западный» в культурном отношении город, чем Дели. Поэтому за реакцию местной публики я не беспокоился. Наш первый концерт состоялся в роскошном зале типичного «дворца культуры», принадлежащего одному из самых богатых людей в Индии — мистеру Тата, монополисту по производству так называемых «траков», гигантских грузовиков, на которых «дальнобойщики» перевозят различные грузы на большие расстояния. Его машины с надписью «ТАТА» намозолили нам глаза во время передвижения по штату Гуджарат. И вот мы оказались на компактной сцене, с удобными гримуборными, со своей световой и звуковой аппаратурой и, конечно же, с кондиционером. До этого нам приходилось играть главным образом на страшной жаре и при большой влажности. Во время концерта я стал чувствовать сверху довольно ощутимый поток ледяного воздуха и к концу первого отделения продрог до костей.

В перерыве я, как человек практичный, поддел под концертный костюм еще одну одежку, чтобы хоть как-то избежать простуды. Но было уже поздно. К вечеру температура поднялась до сорока градусов. Трудно передать, как неприятно болеть на гастролях, а особенно где-то на другом конце земного шара. К счастью, у меня уже был этот опыт, так что я запасся целой аптекой, где было множество лекарств, с расчетом на молодых моих коллег, безрассудно отправлявшихся в подобные путешествия без ничего, в надежде на крепкое здоровье. У меня началось нечто, близкое к воспалению легких, для лечения в походных условиях используется чаще всего бисептол. Я стал глотать его по нескольку таблеток, чтобы сбить температуру и не перегружать сердце на концерте. При этом, естественно, страдали печень и почки. Я прекрасно осознавал это, но выбрал из двух зол меньшее.

Некоторые из музыкантов «Арсенала» тоже простудились, но не так сильно. Я единственный в ансамбле, кто играет на духовом инструменте, и по этой причине все, что связано с дыхательным аппаратом, гораздо более уязвимо, чем все остальное. К счастью, никто из моих коллег не заболел кишечно-желудочными недугами, поскольку следовали моим советам и постоянно запивали все, что попадало в рот, виски или водкой. Перед поездкой я подробно рассказал им о моем предыдущем путешествии в Индию. Желая перестраховаться, я решил напугать их, и несколько сгустил краски относительно опасности подхватить амебу, чуму, холеру и т.п. Следующий концерт состоялся на берегу океана.